Маркиз коротко мотнул головой.
— Да боги с ним, — бросил он, все-таки усаживаясь. — Лучше скажи, что с Кассандрой? Где она?
— Дома, — пустым голосом отозвался Руэйд. — В своей комнате. Доктор недавно уехал, сказал, беспокоиться не о чем… Я с ума сойду, Астор. Это какой-то кошмар! Мне все кажется, что ночь до сих пор не кончилась, а я все еще сплю и никак не могу проснуться. Поверить не могу, что такое могло случиться с нами!
Маркиз Д’Алваро сдвинул брови.
— Разберемся, — проговорил он, наклоняясь вперед и глядя в лицо поникшему барону. — Ты просил меня приехать и помочь — я здесь. Но, ради всего святого, Руэйд, возьми себя в руки и объясни, наконец, что стряслось?..
Глава XXIII
Тяжелый, горячечный сон покидал Нейла с неохотой. Он свинцовыми каплями вис на ресницах, придавливал тело к постели, туманил голову, не позволяя избавиться от себя, сбросить ядовитую сеть, вырваться на свободу — но молодость и эликсиры королевского магистра алхимии оказались сильнее. На второй день сын герцога очнулся.
И первое, что увидел — замерший у окна высокий прямой силуэт Кендала эль Хаарта. «Отец?»- вяло удивился Нейл, с усилием шевельнув головой. Слипшиеся волосы упали на лоб, к горлу подкатила тошнота. Слезящиеся глаза моргнули раз, другой, привыкая к свету, и обвели затуманенным взглядом комнату. Платяной шкаф в углу, рядом дорожный сундук, напротив — тумба с умывальником, стол. К изголовью кровати придвинут табурет, на нем выстроилась целая батарея каких-то пузырьков, тут же — стул, на который Нейл обычно перед сном складывал одежду. Сейчас вместо штанов на сиденье громоздился жестяной таз, а на спинке, вместо рубахи, висело несколько полотенец. По стенам комнаты, оклеенным строгими серо-голубыми обоями, расплывался алый закатный румянец, в углах клубком свернулся вечерний сумрак.
Это была его собственная спальня. А лежал Нейл в своей собственной постели, что почему-то вдруг показалось ему неправильным. Да еще отец… Откуда он здесь? Ведь они с матушкой должны были вернуться только в конце недели?.. Нейл растерянно моргнул еще раз. И вспомнил. Монографию, библиотеку, госпожу Делани, нависшую над столом, потом свечи, диван — это все было или пригрезилось? Он шевельнулся на постели, приподнял голову, скрюченными пальцами сминая простыню в попытке подняться и, почувствовав новый приступ дурноты, с тихим стоном ткнулся затылком в подушку. Нет, не пригрезилось. Тело всё ломит от слабости, горло горит. «Проклятая жара, — подумал молодой человек, мучительно зажмуриваясь. — Проклятый лед!.. Я ведь, кажется, и правда сгрыз его без всякой воды целую миску? Не стоило этого делать, госпожа Делани была права» Темные брови Нейла беспокойно вздрогнули. Госпожа Делани? Отец?.. Так вот почему он здесь!
Со стороны окна донесся легкий скрип и шорох ткани. Неподвижный воздух спальни чуть колыхнулся, и герцог эль Хаарт, подойдя к кровати, склонился над сыном.
— Посмотри на меня, Нейлар, — велел он, одной рукой приподнимая его голову с подушки. Нейл внутренне вздрогнул. Не от прикосновения, просто слова отца вдруг показались ему смутно знакомыми. «Посмотри на меня» — тихий, настойчивый шепот, мягкая шелковистая ладошка, скользнувшая по щеке… «Посмотри на меня!» — отчаянный призыв в дрожащем, испуганном голосе… Сандра. Там, на берегу пруда, и еще где-то… Где? Когда? Откуда взялось это странное, тянущее чувство — чувство неясной безотчетной тревоги, словно он забыл что-то важное и нужное, что-то такое, чего никак нельзя было забывать или, наоборот, что никак не получается вспомнить?..
— Посмотри на меня, — ровно, без принуждения повторил герцог. — Ну же.
Нейл медленно поднял веки. Лицо отца было спокойным и ясным, таким же, как голос. Но что-то непривычное почудилось Нейлу в его пристальном, изучающем взгляде, настолько непривычное, что он, сам не зная, отчего, отвел глаза. Кендал эль Хаарт, словно не заметив этого, поднес свободную руку к лицу сына, оттянул вниз сначала его левое веко, потом правое, непонятно кивнул и опустил голову Нейла обратно на подушку. Молодой человек шевельнул пересохшими губами:
— Что…
— Погоди, — отозвался Кендал, сдергивая со спинки стула одно из полотенец и опуская его в таз. Заплескалась вода. — Поговорить мы еще успеем.