Последнюю фразу герцог произнес все тем же ровным тоном, без всякого намека на доброе ли, худое, но его сыну стало не по себе. Он сам не мог понять, в чем причина — ведь ничего дурного он не сделал, и отец, наверное, вернулся только лишь из-за его внезапной болезни, однако… Поймав себя на этой мысли, бывшей, без всякого сомнения, вполне здравой, Нейл внезапно весь подобрался. Отец? А почему не мать? Госпожа Делани не сиделка, и у нее есть Мелвин, понятно, что ей просто некогда ухаживать за больным, но почему у его постели сейчас герцог эль Хаарт, а не герцогиня?
— Где мама? — просипел он, беспокойно скосив глаза на отца. Шея поворачивалась туго. — С ней… все в порядке?
— Нет.
Нейл заморгал — озадаченно, встревоженно. Что значит — нет?!
— Где мама?!
Герцог выпрямился, держа в руках отжатое полотенце. Приложил его ко лбу снова попытавшегося подняться наследника и велел:
— Лежи. Молча. Говорить будешь, когда я разрешу. Твоя мать в своей спальне, она вернулась вместе со мной.
— Она… — не в силах сдержаться, тут же нарушил отцовский запрет Нейл, — она… жива?
— Разумеется, — сухо сказал Кендал эль Хаарт, быстрыми короткими движениями отирая лицо и шею сына. — Хотя не исключаю, что очень об этом жалеет. Тихо! У тебя вдоволь будет времени высказаться, но для начала нужно вернуть возможность сделать это по-человечески. — Он бросил полотенце обратно в таз, не глядя, взял с табурета какую-то склянку, откупорил и поднес узкое горлышко к губам Нейла. — Пей. Я тебе помогу. До дна, Нейлар, и не вздумай плеваться!..
Густая буро-зеленая жижа хлынула в рот. По языку растеклась липкая, едкая горечь, в нос ударил резкий запах кристаллов тойи, смешанный с ароматом дикого эвкалипта и чего-то еще, от чего вновь заслезились глаза. Нейл поперхнулся, закашлявшись, попытался сжать зубы, но неумолимая рука отца, что поддерживала его голову, коротко сдавила пальцами основание шеи — и пришлось проглотить мерзкую дрянь всю до капли. Ну почему все целебные эликсиры такая несусветная гадость?!
— Молодец, — бесстрастно резюмировал Кендал. Потом вернул пустую склянку к остальным, убрал таз на пол и, поставив стул так, чтобы он оказался прямо напротив Нейла, сел.
— Меня сейчас стошнит, — прохрипел молодой человек, зажимая трясущимися ладонями рот.
— Ничего подобного, — отозвался герцог, даже не шевельнув бровью. — Дыши носом, Нейлар. Скоро горечь уйдет и голова прояснится… Как, полегчало?
Сын ответил ему сумрачным взглядом, хотя внутренне не мог не признать, что дышать действительно стало гораздо легче. Распиравшее горло изнутри горячее шипастое кольцо смягчилось, словно уменьшилось в размерах и начало таять, как масло. Ломота в мышцах отступила вслед за дурнотой. Осталась только слабость, легкая, даже приятная, с прохладной остринкой на губах. Королевский магистр алхимии, несмотря на бесчеловечные методы, знал толк в лечении… Нейл, все еще кривясь, уронил руки на одеяло и несколько раз глубоко, жадно вдохнул. Чудодейственный отцовский эликсир едва не вывернул его наизнанку, но эти несколько мучительных мгновений того стоили. Герцог, скользнув пристрастным взглядом по лицу сына, кивнул опять — на этот раз удовлетворенно.
— Вижу, полегчало, — проговорил он, сам отвечая на свой недавний вопрос. — Это радует. Жаль, действие средства не столь продолжительно, как мне бы хотелось, но около получаса у нас есть. Надеюсь, этого хватит.
— Для чего? — уже более или менее твердым голосом спросил Нейл. Потом утер губы и повторил, вспомнив:- Так что мама? Она здорова?
Кендал эль Хаарт сложил руки на коленях. В его серых, чуть прищуренных глазах вновь промелькнуло что-то необъяснимое.
— Физически, — после паузы ответил герцог, — твоя мать здорова. Хотя ее жизни изначально ничто не грозило… В отличие от Кассандры Д’Элтара, которую спасло только чудо.
Нейл окаменел. Лицо его, и без того осунувшееся от болезни, стремительно покрылось серой бледностью.
— Сандра?.. — беззвучно выдохнул он, ничего еще не зная и не понимая, но остро почувствовав вдруг, что случилось непоправимое. Герцог эль Хаарт медленно покачал головой.
— Ты очень разочаровал меня, Нейлар.
В голосе его светлости не было ни гнева, ни упрека, одно лишь печальное спокойствие, но в груди Нейла что-то вздрогнуло — и оборвалось. Это конец. Отец все знает. «Но как? Откуда? И при чем здесь какое-то «чудо», которое… Боги-хранители! Сандра!»
— Что с ней? — глухим голосом спросил он, и Кендал, не сводящий пристального, изучающего взгляда с его лица, увидел, как в глубине светло-голубых глаз белым пламенем колыхнулся страх. — Что произошло? Отец!