Его светлость, все для себя решив, выпрямился.
«Я опасаюсь, — сказал он, — тут вы правы. Однако не до такой степени, чтобы по ночам зарывать в саду тела случайных свидетелей. Я благодарен вам за помощь, это правда, и ценю вашу прямоту, хоть и выгляжу в ее свете не лучшим образом. Поэтому тоже буду честен: примете вы наше с бароном предложение или нет, неважно. Этот купол останется с вами навечно. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?»
Она и бровью не повела.
«Разумеется, ваша светлость, я понимаю»
«И вас это не беспокоит?»
«Нисколько».
Герцог эль Хаарт расплел пальцы и откинулся затылком на подголовник кресла: «В таком случае, не вижу смысла давать вам расчет. Ни у меня, ни у моей супруги к вашей работе нет никаких нареканий. И если вы сами не желаете покинуть наш дом, то я вас к этому принуждать не стану» Он щелкнул пальцами, снимая защиту с библиотеки. Госпожа Делани, склонив голову, присела в изящном поклоне: «Благодарю, ваша светлость».
И вышла.
Больше они эту тему не поднимали: воспитательница вернулась к своим обязанностям, без единого возражения временно приняв на себя новые, а Кендал, поразмыслив, пришел к выводу, что так оно, пожалуй, и лучше. Друзей держи близко, а врагов — еще ближе. Пусть ему пока нечего предъявить госпоже Делани, и цену ее слова покажет только время, однако здесь она вся будет на виду.
«А учитывая охрану, в которую Айрон наверняка пихнет своего доверенного человека, риск мы сведем к минимуму, — думал герцог, потягивая травяной отвар. С ветчиной и овощами он уже покончил. — Да и вполне может статься, что мне действительно не о чем беспокоиться» Он отставил чашечку и посмотрел через стол на младшего сына. Тот, вздыхая, ковырялся вилкой в тарелке с десертом.
— Пирог… Вы обещали, госпожа Делани, что сегодня будет мороженое.
— А ты обещал, что поможешь мне его приготовить, — с мягкой укоризной в голосе напомнила воспитательница. — У меня ведь всего две руки и, конечно, одна я не справилась. Но завтра, если ты сдержишь слово, мороженое обязательно будет — и ты даже сможешь сам выбрать к нему сироп.
Мелвин задумчиво выпятил нижнюю губу.
— Я забыл, — смущенно признался он. — Про сегодня. Извините, госпожа Делани! Завтра я вам помогу, правда!
Она улыбнулась своему подопечному и, лукаво прищурившись, кивнула. Успокоенный мальчуган снова занялся пирогом. Кажется, яблочным, покосившись на непонятно откуда взявшуюся прямо перед ним тарелочку с десертом, подумал его светлость. И, машинально протянув к ней руку, в уме поставил себе галочку: дать воспитательнице прибавку к жалованию. По крайней мере, за этот месяц — как ни крути, она это более чем заслужила.
Глава XXVI
Его светлость Герхард эль Виатор, глава военной школы Даккарая, вернулся домой до такой степени не в духе, что даже его супруга, женщина многоопытная и не робкого десятка, сразу после обеда предпочла удалиться к себе. Остальное семейство, исключая двух замужних дочерей, давно покинувших родительский кров, сочло за благо последовать примеру матушки. Сам же герцог, в пух и прах разругав за столом каждое из поданных блюд, высказал свое недовольство кухарке, потом недостаточно расторопным лакеям, прислуживавшим за обедом, потом младшей дочери, за «кислую мину, неподобающую девице из приличной семьи», потом горничной, что просто попалась под горячую руку, — и, наконец, заперся в своем кабинете. Все домашние вздохнули с облегчением. Герцогиня велела чуть погодя подать в кабинет кофе и мятный ликер, который имел поистине волшебное свойство примирять его светлость с суровой действительностью: ликер был подан, принесшая его служанка обругана, графин наполовину опустошен — но положения это не улучшило. Как и настроения главы Даккарая, чья возросшая раздражительность сегодня была вызвана отнюдь не жарой или разлитием желчи, а причиной куда более весомой.
И имя ей было — Рауль Норт-Ларрмайн.
«Самонадеянный щенок! — в мыслях бушевал его светлость, меряя шагами кабинет. — Выскочка! Змей медоречивый! Весь в бабку: в глаза улыбается, за спиной соловьем поет, а только моргни — и вот уже зубы у горла!.. Да кто он такой, чтоб его демоны взяли?! Кого он пугать вздумал, юнец желторотый? Как он посмел? Меня! Эль Виатора! Главу старейшего рода, хозяина всей Даккарайской пустоши — за ниточки дергать, как деревянную куклу?! При Первом маршале, при казначее… И был бы законный король, в своем праве, так ведь всей чести — принц наследный, которому до сих пор, в его-то лета, трон никто уступать не спешит! За власть бы так бился, ревнитель! Тьфу!»