Только о ней, похоже, в этом году придется забыть. Под самым носом у патриотически настроенного наследника престола завернуть ту же Кайю уже не получится, да и демон с ней, денег у ее отца нет, а расход казны — головная боль казначея. Но остальные, уверенные в том, что место кадета уже у них в кармане, что вступительные испытания — простая, ни на что не влияющая формальность?.. Им ведь укажут на выход, и хорошо, если только им, эту потерю Герхард переживет в конечном итоге, но что он будет делать, если его высочество к концу лета не растеряет свой пыл? Не он ли только что пенял командирам заставных гарнизонов на позабытый устав? Так у военной школы Даккарая свой устав тоже имеется. И в нем, среди прочих пунктов, есть один весьма неприятный: «Только сильный духом подчинит себе крылья, только упорный воспарит в небо, только достойный словом и делом назовется наездником. Другим здесь не место!». Пафосная трескотня, разумеется, но принц, на волне нынешних настроений, вполне может использовать ее по своему усмотрению, то есть — буквально, и тогда даже тем, кто готов заплатить, тем, кто уже заплатил, не на что будет надеяться. А кому они предъявят претензии? Уж конечно, не его высочеству!
Все это промелькнуло в мозгу герцога за какую-то долю секунды. Он взглянул на склоненную голову Первого маршала, покосился на казначея, с отрешенным видом потягивающего медовую воду, — и наконец осознал, для чего его сюда привели. Даккарай. Сначала заставы, теперь — лучшая военная школа… Ну разумеется, нагрянуть на пустошь с внезапной ревизией принц не может даже с молчаливого согласия королевы, род эль Виатор слишком велик и силен, последствия будет не расхлебать. А вот так, исподтишка, прикрываясь пространными рассуждениями о благе Геона — запросто!..
Герцог эль Виатор, мысленно пожелав наследному принцу живьем сгореть в пламени нижнего мира, изобразил на лице приятное удивление. «Вы намерены посетить Даккарайскую пустошь, ваше высочество? — таким тоном, будто о подобном счастье он не смел и мечтать, переспросил Герхард. — И даже почтите своим присутствием стены нашей школы? Что за приятная новость!»
Принц улыбнулся — добродушно, слегка покровительственно, на миг до зеркального сходства напомнив присутствующим свою венценосную бабушку, и сказал, глядя куда-то поверх головы герцога: «Вы ведь знаете, ваша светлость, я не из числа славных выпускников Даккарая. Но я всегда мечтал увидеть воочию эту цитадель отваги и доблести! К тому же, моя будущая супруга выразила желание вернуться в школу еще на несколько месяцев, так что мы прибудем на пустошь вместе. Надеюсь, дорогой герцог, вас это не слишком стеснит?»
Его светлость, у которого на сердце с удвоенной силой заскребли кошки, уверил, что ни в коем случае: и он сам, и вся его семья почтет за честь принять его высочество в родовом гнезде эль Виаторов. «Я нынче же пошлю гонца к управляющему, чтобы дом подготовили должным образом, — сияя, аки фонарь в ночи, добавил герцог. — И буду несказанно рад лично встретить вас на Даккарайской пустоши!»
Принц улыбнулся. Молчаливый казначей поднял голову от бокала и проронил: «Пустошь… Она как раз вот-вот зацветет. Вам предстоит чудесное зрелище, ваше высочество — многие мили сплошного золотого ковра под безбрежным небом! Дивное, дивное зрелище!..» Он возвел очи горе и протяжно, мечтательно вздохнул. Наследный принц Геона шевельнулся в кресле.
«Что вы говорите! — с живым любопытством воскликнул он. — Так, значит, господин казначей, вам там уже приходилось бывать?»
Тот печально улыбнулся и качнул головой: «Увы, ваше высочество, пока не довелось. Но Даккарайская пустошь в цвету вдохновила своим великолепием многих художников и поэтов, так что я имел возможность познакомиться с ней — пускай и не напрямую… И сейчас, признаюсь, завидую вам белой завистью» Он снова мечтательно вздохнул, а его высочество рассмеялся — так заразительно, что даже хмурое лицо Первого маршала чуть просветлело.