Кассандра шмыгнула носом. Исповедь, на которую у нее каким-то чудом все же хватило духу и которая должна была принести облегчение, обернулась кошмаром наяву. Конечно, она знала, что виновата, и понимала, что вряд ли ее простят за это только потому, что она сама призналась — но она так надеялась, что станет хоть сколько-нибудь легче! А вместо этого осталась наедине с таким, что невозможно даже описать словами — и все это ей придется взять с собой. В Даккарай, куда она, будь ее воля, теперь ни за то не поехала бы, в новую жизнь, которая больше никогда не станет прежней. Да, папа говорил ей ужасные вещи, он пообещал отдать ее замуж силой — и сделает это, раз поклялся всеми богами, но он имел на это полное право. Ему пришлось лгать, надрывать себе душу — так же, как дяде, который… Кассандра вновь шмыгнула носом.
И пытаясь унять дрожь в ногах, вдруг поняла: что-то не сходится. Крис, Нейл и его отец, ложь, на которую пошел папа ради нее, все это ужасно, и это ее рук дело, но причем тут дядя Астор? За что мама «вычеркнула» его из своего сердца? О каком «унижении» шла речь? Почему он женился, если не любит свою жену, — и чем тут повинна она, Кассандра?
Брови девушки медленно сошлись на переносице. Она подняла руку, смахнула с ресниц непрошеные слезы и посмотрела на дверь. Потом — на часы. Крис, конечно, давно уже спит, но она была на свадьбе дяди вместе с родителями, и она, кажется, упоминала ведь что-то такое, «неправильное»… Что? Кассандра нахмурилась еще больше. Оглянулась на распахнутое окно, потом бросила взгляд на дорожный сундук — и, прихватив со столика свечу, решительно выскользнула из комнаты.
В спальне старшей сестры было темно и тихо. Младшая, осторожно просунув голову в щель двери, прислушалась. Потянула на себя витую ручку, перешагнула через порог и подняла подсвечник повыше. Кристобель спала. Длинные каштановые локоны разметались по подушке, пушистые ресницы сомкнуты, на лице совсем детская, безмятежная полуулыбка… Жаль будить, подумала Кассандра, любуясь сестрой, и вздохнула. Жаль. Но надо. А Крис простит, она такая же, как Нейл, она все и всем прощает.
Девушка плотно прикрыла за собой дверь, подошла к постели и, поставив свечу на прикроватный столик, склонилась над спящей.
— Крис, — негромко позвала она. — Крис!
Та шевельнула головой, сминая подушку, но глаз не открыла: у старшей дочери барона всегда был крепкий сон. Кассандра, забравшись с ногами на кровать, требовательно потрясла сестру за плечо:
— Крис! Ну же, Крис, проснись! Просыпайся, я тебе говорю!..
Кристобель, с трудом приоткрыв склеенные сном тяжелые веки, вяло моргнула. Болезненно сощурилась от света, прикрыла глаза рукавом и зевнула в ладошку:
— Кэсси? Что такое?.. Что ты тут делаешь?
— Мне надо у тебя спросить кое-что, — торопливо проговорила сестра. — Пока я не уехала. Ты там была, ты должна знать, что папа имел в виду…
— Папа? — ничего не понимая, Кристобель села в постели. — Кэсси, ведь ночь! Это не может подождать до завтра?
Кассандра ожесточенно помотала головой.
— Ладно… — подавив новый зевок, сдалась старшая. — Все равно ты уже меня разбудила. Так что там папа? Что ты хотела про него спросить?
— Не про него, — сказала Кассандра. — Про дядю Астора. Ты была на его свадьбе, и она тебе не понравилась — почему? Потому что дядя не хотел жениться, да?
— Кэсси! — залившись краской, сконфузилась сестра. — Что ты такое говоришь!
— Я знаю, что. Так, значит, не хотел? Его заставили?
Кристобель широко раскрыла глаза:
— Да что на тебя вдруг нашло, Кэсс? Как можно заставить мужчину жениться?.. Конечно, дядя Астор сам этого желал! Я говорила совсем про другое, вовсе не про него… А он, если хочешь знать, ни секунды не думал над вопросом жреца! Сразу сказал, что согласен, тот едва договорить успел!
Младшая сестра, натужно сопя, закусила губу. Помолчала. И прищурилась:
— Крис, а на ком он женился? Кто она такая? Как ее зовут?
Та задумчиво сдвинула брови.
— Имя… Кажется, Эмилия… Нет, погоди! Лавиния. Точно, Лавиния эль Виатор. Но чего ради тебе ни с того ни с сего это понадобилось? Я не понимаю, Кэсс, и мне…
Она, растерянно умолкнув, с тревогой подалась вперед, увидев, как вдруг остекленели широко раскрытые глаза сестры.
— Кэсси? Все в порядке?..