— Я не понимаю, ваше высочество…
— Простите, — он, опустив голову, взглянул на растерянную невесту и улыбнулся. — Кажется, я чересчур увлекся сравнениями? Но как бы то ни было, то, о чем я говорил, имеет отношение к нам обоим. Когда я взойду на престол, многие из моих нынешних союзников сильно во мне разочаруются — это неизбежно, и я не хочу, чтобы вас застали врасплох.
— Меня?
— Вы моя будущая жена и следующая королева Геона. А он, в свою очередь, отнюдь не герцогство Лилии — слишком много земли, слишком много людей, среди которых наверняка найдется не один десяток недовольных.
— Чем? Вы ведь займете трон по праву!
Рауль невесело усмехнулся.
— Если бы все было так просто, госпожа эль Моури, — обронил он. — Ах, если бы… Видите ли, средний обыватель — без разницы, насколько родовитый — всегда предпочтет идти проторенной дорогой и, желательно, под одним и тем же флагом. В моем случае ни на первое, ни на второе рассчитывать не стоит. Ко всему прочему, для короля я еще и слишком молод.
— Разве это имеет такое большое значение, ваше высочество?
— Само собой. Влияние наращивается годами, а у меня за плечами их всего ничего. Половина моих же нынешних союзников попросту не знает, чего от меня ждать, а вторая половина надеется, что сможет вертеть неопытным юнцом, как боги на душу положат — и только поэтому, собственно, меня и поддерживает.
Дочь правителя свободного герцогства, помолчав, склонила голову набок.
— Значит, — задумчиво проговорила она, — в действительности вам совсем не на кого будет опереться?
Наследный принц кивнул.
— Не сразу, конечно, — добавил он. — Но спустя год-другой, когда я окончательно разочарую обе клики, — да. Это лишь дело времени, причем, к сожалению, весьма небольшого… Однако боги милостивы, и прежде чем наделить властью, они послали мне вас.
На лице Амбер отразилось изумление:
— Меня, ваше высочество? Но я… Разве я что-то могу? Даже дома решает один лишь отец, а в Мидлхейме, при дворе, где я всем чужая…
Она растерянно умолкла. Рауль Норт-Ларрмайн, чуть прикрыв веки, вновь облокотился о стенной зубец. И покачал головой:
— Не в Мидлхейме, госпожа. Здесь.
Помолчав, он окинул взглядом Даккарайскую пустошь, залитую солнцем крепостную стену, перекрестья навесных каменных галерей и сказал:
— Вы наездник, госпожа эль Моури. В отличие от меня самого. Никакая корона не даст вам больше, чем то, что у вас уже есть. Вы провели в Даккарае шесть лет, на ваших глазах желторотые кадеты расправляли крылья, один за другим поднимаясь в небо — отпрыски древнейших родов Геона, его молодой костяк, его будущее… Наше будущее!
Краем глаза его высочество отметил, как по лицу дочери Трея эль Моури пробежала легкая тень, а серьезные серые глаза, глядящие на него, потемнели. «Кажется, с пафосом я слегка перебрал», — понял он. И, торопясь исправить ошибку, устало улыбнулся:
— Еще раз простите, госпожа. Поверьте, я вовсе не собирался взваливать на вас вербовку молодых перспективных союзников. Разумеется, у вас нет на это ни времени, ни должного опыта… Однако я все-таки надеюсь на вашу помощь: вы правы, в столице и при дворе вы еще нескоро станете своей, да вот беда — ваш будущий супруг здесь, в Даккарае, навсегда останется чужаком. Это небольшая помеха для принца, но для короля приговор. Трон Геона стоит на драконьих спинах, и мне — нам — нужны наездники. А вы знаете то, что нужно им.
Она задумчиво опустила глаза вниз, на носы своих сапог. Тоже помолчала, теребя обшлаг форменного рукава…
— Я понимаю, — наконец сказала она. — Только, боюсь, вы переоцениваете мой статус в Даккарае! Я всего лишь старший офицер и преподаватель, а всё, что у меня есть — это мои первокурсники, с которыми мне осталось провести бок о бок какие-то несколько месяцев. К тому же в интригах и политике я ровным счетом ничего не смыслю. Конечно, вы можете рассчитывать на мою поддержку; я постараюсь сделать все, что в моих силах, ваше высочество, если это нужно вам и Геону, но справлюсь ли я?..
Принц мягко, ободряюще улыбнулся:
— На этот счет, госпожа, у меня нет никаких сомнений. Пусть в военной школе Даккарая и полно офицеров, но корона ждет только одного. Вас. Будьте уверены, все это очень хорошо осознают — и ваши первокурсники, и ваши бывшие соученики, и нынешние ваши соратники… Не нужны здесь интриги, а политику вы с чистой совестью можете оставить мне. И не волнуйтесь, вам не придется никого склонять на мою сторону или пересматривать свое отношение к кому бы то ни было.