Да что там балконы! Немало было смельчаков из числа домашней прислуги, которые, проиграв в битве за чердачное окошко, выбирались на крыши. Законом это не поощрялось, но даже возможный нагоняй от хозяев и ощутимый удар по жалованию редко кого останавливали. Игра стоила свеч! Откуда, как не с самой крыши, до последней черточки разглядишь парящих в небе драконов — прекрасных и пугающих одновременно? Они опускались так низко, мелькали так близко, что у храбрецов захватывало дух и сердце уходило в пятки. Зато как потом сияли глаза хорошеньких горничных и судомоек, когда вчерашние герои, сидя за столами в общей кухне, расписывали свой подвиг и так и эдак, раз за разом вспоминая новые подробности! Чего стоил пронесшийся в футе от головы штурмовой дракон — ей-ей, чуть было с крыши не снес, шутка ли?.. А та пара мелких, шкура — ну чистое серебро, а зубы-то, зубы-то, что вот этот нож, боги свидетели!.. И чешуйку один прямо к ногам уронил, кто не верит, так вот же она — видали, как сияет?.. Кокетки в белых чепцах и фартуках восхищенно ахали, храбрецы купались в этом восхищении, как в меду, посрамленные соперники исходили жгучей завистью… Да, игра стоила свеч, ох, как стоила!
Простой люд, из тех, кому не посчастливилось служить в богатых домах, от вышеописанных не отставал: конечно, на крыши путь ему был заказан, но и тут, внизу, было на что посмотреть. Торжественное шествие вдоль центральной улицы никто не отменял — и мастеровые, ремесленники, конторские давили друг друга, напирали плечами, стремясь протиснуться как можно ближе к двойной цепи гвардейцев, за спинами которых один за другим величественно проплывали драконы. Рукой подать — и никакого риска! Ну, разве что ноги в толпе отдавят, так что ж? Раз-то в год можно и потерпеть…
Знать не волновалась ни о ногах, ни о драконах. Парад был для нее не целью, а средством: светские щеголихи хвалились друг перед другом нарядами один роскошней другого и зорко лорнировали конкуренток на ближайших балконах. Их юные сестры и дочери то и дело кокетливо опускали ресницы, ловя на себе взгляды франтоватых юнцов, а отцы и мужья, глядя на текущий внизу непрерывный поток глянцевых спин, вполголоса обсуждали свои дела, никак не менее важные. Удастся ли на вечернем балу во дворце встретиться с его светлостью герцогом N? Решится ли сегодня дело по апрельскому прошению? Действительно ли третий советник ее величества намерен уйти на покой, и если да, то кого прочат ему в преемники?..
Столицу лихорадило. Привычно, но от того не менее сильно. Грохотал идущий во главе процессии военный оркестр, летели на мостовую цветы, трепетали растянутые по стенам домов серебристо-голубые полотнища с гербами королевского дома, взрыкивали истомившиеся драконы… Лишь их наездники неподвижно возвышались в седлах, спокойные и невозмутимые, как бронзовые идолы. Казалось, что собственный праздник нисколько не трогал их. Руки в кожаных перчатках сжимали поводья, ноги — ходящие ходуном чешуйчатые драконьи бока, а чуть прищуренные глаза смотрели только вперед, туда, где далеко за зеленью аллей и парков, ослепительно сияя на солнце, тянулся к небу тонкий шпиль храма Верховного бога.
«Что за пекло! — думал Астор Д’Алваро, прислушиваясь к хриплому дыханию Неро. Дракон изнывал от жары, как и он сам — а ведь был еще только полдень. — Демон бы побрал все эти церемонии! Ни самому напиться, ни зверя напоить… И до площади тащиться не меньше часа» Маркиз едва заметно поморщился. Он совершенно взмок в своем плотном парадном мундире, спина ныла, а голова раскалывалась от грохота барабанов и шума толпы. Дрожащий знойный воздух обжигал на вдохе. Нет, в августе все-таки было куда как легче! Астор, не поворачивая головы, скосил глаза на едущего по правую руку барона Д» Освальдо. Карлос, ближайший сосед и старый боевой товарищ, держался сносно, но и он, судя по тяжело нахмуренным бровям и совершенно багровой бычьей шее, был уже сыт этим парадом по горло. Тучный, отяжелевший с годами барон хоть и был южанином по отцу, однако холод переносил куда как лучше жары. И сейчас очевидно страдал. Да только куда деваться?..
Словно почувствовав на себе взгляд соседа, Карлос Д» Освальдо обернулся и знакомо скривил губы. Его квадратное лицо блестело от пота, аккуратно подстриженная черная бородка висела жалкой сосулькой, а в глазах читалась такая неизбывная скорбь, что Астор помимо воли улыбнулся. И, легонько шевельнув плечом, понимающе прикрыл веки: держись, мол, дружище, недолго осталось. Барон, мученически вздохнув, вновь уставился на серебряную иглу храмового шпиля. Натужного оптимизма маркиза он явно не разделял — торжественная процессия ползла по раскаленной мостовой как улитка по стволу дерева, и конца-краю этой пытке было не видно… «Хоть ветерок бы поднялся, — тоскливо подумал Астор, с трудом удерживаясь от желания хорошенько размять затекшую шею. — Ведь намертво же к седлам присохнем, отскребать придется» Он переложил поводья из левой ладони в правую, ласково коснулся укрытой чешуей лопатки Неро — и почувствовал, как в затылок ударила первая воздушная волна. Ну наконец-то!..