Вот и теперь он лишь добродушно улыбнулся в ответ, поправил подушку под локтем королевы и вновь посмотрел на площадь. Пыль, поднятая торжественной процессией, уже легла на первые с краю белые плиты.
— Прибыли, — ни к кому не обращаясь, проронила Стефания и повысила голос:- Поднимите меня! Еще пару подушек под спину!
Фрейлины, бросив свои опахала, ринулись исполнять приказ. Рауль сделал шаг вперед. Негромко перешептывающиеся между собой придворные позади умолкли. На мгновение величественный храм Танора окутала тишина — и почти сразу рассыпалась на осколки. Показавшийся со стороны центральной улицы грохочущий оркестр разделился надвое и разошелся в стороны, огибая площадь, на мраморные плиты ступила лапа первого дракона, а небо над храмом знакомо потемнело — и прорвалось.
Тяжело хлопая крыльями, прямо перед крыльцом на площадь опустился огромный лоснящийся зверь с чешуей цвета запекшейся крови. Длинное массивное тело, на котором обычно умещался целый боевой отряд, тяжелая шишковатая голова на мощной шее, гибкий подергивающийся хвост, толстые, бугрящиеся мышцами лапы с кривыми черными когтями… Сверкнула под солнцем нагрудная пластина с гербом королевского дома, качнулся в седле облаченный в парадный доспех наездник. Зверь Первого маршала и снижался всегда тоже первым. «Забавно, — в который раз подумал Рауль, — откуда же все-таки взялся этот нелепый чин?» Ни вторых, ни третьих маршалов в Геоне отродясь не бывало. Они, конечно, менялись — ничто не вечно под луной, и человек тем более, но Первый, по факту, являлся единственным.
Предмет мыслей его высочества, натянув поводья, склонил голову в глубоком поклоне и вскинул к небу правую руку. В лица стоящим на крыльце храма людям ударил ветер: повинуясь воле командира, на площадь начали опускаться остальные драконы. Сначала штурмовики — черные, как вороненая сталь, широкогрудые, тупомордые, с квадратными тяжелыми челюстями и шипастыми хвостами, они камнем падали на землю и замирали, сложив крылья, словно шахматные фигуры на доске. И пусть размерами каждый из них был впятеро меньше, чем дракон Первого маршала, но исходящая от них сила говорила сама за себя. Громоздкий бомбардир был небесным щитом — однако исход любого боя всегда зависел от мечей…
Воздух над площадью засеребрился, замерцал, слепя глаза, и наследный принц невольно сощурился: следом за черными на площадь один за другим садились драконы-разведчики. Легкие, немногим больше боевого жеребца, верткие и гибкие, словно отлитые из ртути, они опускались вниз мягко и неслышно, как перышки. Острые костяные гребни, узкие вытянутые морды, поджарые тела на двух высоких жилистых лапах — эти звери брали не силой. Но в том, для чего они были рождены, им не было равных.
Оставшийся в небе поредевший клин вновь сошелся, смыкая бреши. Потом издал громкий, протяжный клич в сотню глоток, сделал плавный круг над куполом храма и медленно двинулся в сторону гор. Там, на перевале Шейтан, у святилища Антара, они будут ждать остальных, чтобы вместе поклониться богу войны и неба, а после вернуться туда, откуда прибыли — часть отправится обратно на Даккарайскую пустошь, часть на заставы… «Упраздню я эти парады, — подумал принц, глядя на застывших перед крыльцом драконов. Пешая процессия уже присоединилась к собравшейся в центре площади воздушной, обойдя ее по флангам, как недавно это сделал военный оркестр. — Только рубежи ослаблять без толку. Даккараю, положим, ничего не грозит, к нему не подберешься, а вот границу полуприкрытой оставлять последнее дело. Хотя народный дух вся эта свистопляска, конечно, поднимает».
Музыка смолкла. Стянувшийся к храму Танора со всей столицы люд тоже благоговейно затих. Стефания Первая величественно подняла руку — и неподвижные наездники в седлах одновременно низко склонили головы, прижав ладони левой руки к сердцу. Ее величество ответила им столь же глубоким поклоном. За ней и Рауль, и вся свита, и верховный маг, и тройка магистров, и гвардейцы… Только лишь носильщики не шелохнулись у ножек кресла-трона. Им даже глаз поднимать не полагалось.