Доставив тело Д» Уайли к обозу с ранеными, Д’Алваро нашел кого-то из уцелевших офицеров и спросил — был ли гонец? Офицер ответил утвердительно. Он лично встретил эль Виатора, при котором действительно был пакет, но предназначался он лично в руки командующего дивизией, а так как последний рубился в самой каше, наравне с остальными, офицер разыскал одного из его капитанов, и тот вместе с гонцом отбыл в осаждаемый со стороны хребта город. Проводник не вернулся, но Герхард эль Виатор — да. Принеся буквально на своих плечах еще двух тяжело раненых офицеров. Пакета при нем не было. Очевидно, гонец нашел командующего дивизией и передал приказ?.. Хмурясь, Астор поинтересовался, здесь ли еще эль Виатор? Офицер покачал головой. Нет, сдал раненых на руки лекарю и спешно уехал, вероятно, торопился в штаб с донесением. Но те, кого он вытащил с поля боя, тут! Астор настоял на встрече с обоими, но ясности это не привнесло — один из спасенных оказался в тяжелейшем состоянии и без сознания, а второй ничего путного рассказать не сумел. Эль Виатор подобрал его уже на пути к обозам, когда возвращался. Пакет? Нет, вроде при нем ничего такого не было…
Оставив раненых в покое и помолившись за душу погибшего друга, Астор Д’Алваро отбыл восвояси — новый гонец, уже другой, передал приказ его подразделению возвращаться в оставленную крепость Стального крыла. Только через пару недель Астор узнал о том, что пакет из штаба был, оказывается, передан эль Виатором командующему дивизией «лично в руки». И даже, как утверждал гонец, при нем распечатан. Почему виконт Д» Уайли не последовал приказу Первого маршала, маркиз понятия не имеет: выполнив распоряжение, он сразу повернул назад, чтобы как можно скорее сообщить в штаб о бедственном положении защитников Белфита. И до сих пор корит себя за то, что не остался, пусть это и противоречило его долгу адъютанта — кто знает, может, с ним дивизия бы продержалась хоть на минуту дольше?.. Эль Виатор был очень убедителен. И ему, конечно, поверили.
Все, кроме Астора Д’Алваро. Он слишком хорошо знал обоих — и Герхарда, и покойного виконта. Д» Уайли никогда бы не нарушил приказа! Он ни за что не положил бы всех своих бойцов на подступе к хребту, не будучи уверен, что таковы его долг и воля командования. А если бы вдруг и решился на такое безумие — то разве стал бы скрывать это от старого друга, да еще и стоя обеими ногами в могиле? Он ушел к Танору в здравом уме и твердой памяти, он был человеком чести. А что из себя представляет эль Виатор, его бывший соученик знал прекрасно!.. Нет, приказ не был доставлен. Он не был даже передан через кого-то. Скорее всего, гонец просто не стал разыскивать командира дивизии среди дыма и стали — он уже видел, что счет идет не на часы, а на минуты. Вероятно, пакет так и сгорел в огне нераспечатанным, поди знай, бросили его туда намеренно или обронили в спешке… Эль Виатор врал всем, врал в лицо, Астор готов был в этом поклясться! Но что ему оставалось — особенно теперь, когда подтвердить его правоту и восстановить справедливость стало некому?
Только ненавидеть. Этого трусливого, лживого, беспринципного мерзавца, построившего карьеру на чужих костях, уверенного в своей безопасности и вседозволенности. Его даже на поединок вызвать было нельзя! Где основания? Где доказательства? Где свидетели?
Их так и не нашлось. Война закончилась, Астор вернулся в поместье, похоронил отца и осел на границе, стараясь не вспоминать о былых потерях. Свои подозрения он держал при себе, и лишь несколько лет назад открылся сестре и зятю в минуту слабости. С тех пор они молчали уже вместе, разделив по-родственному этот груз на троих… Герхард эль Виатор тоже вернулся домой, в новом чине и с новыми связями. Вскоре ушел в чертоги Танора тяжело болевший старый герцог, и его старший сын получил свой нынешний титул, а следом — место главы военной школы Даккарая.
И вот к этому человеку маркиз шел сейчас просить за племянницу. Шел, изнемогая от ненависти, за столько лет не угасшей, и отвращения к самому себе, которое с каждым шагом становилось все сильнее. Но что он мог с этим поделать? Как и двадцать лет назад, у развалин храма в Белфите, — только стиснуть зубы и принять неизбежное…
Хозяин Даккарайской пустоши, заметив приближающегося наездника, поднял голову и растянул губы в радушной улыбке. Наигранной, конечно, но безупречно исполненной — годы, проведенные при дворе, ни для кого не проходят даром. Маркиза Д’Алваро он тоже помнил, и тоже не слишком любил, пускай и без особого повода; для герцога эль Виатора лишь один человек в целом мире был приятен и важен. Он сам.