Астор, вполуха прислушиваясь к затихающему цоканью копыт, поднял голову и посмотрел на заставу. Флаги подняты, дозорные на стенах оловянными солдатиками стоят, не шелохнутся — комар носу не подточит. «Всегда бы так», — подумал маркиз. И заметив, как начала приоткрываться одна из тяжелых створок ворот, направился по мосту через канал. От него до заставы не было и сотни локтей, однако Астор даже за эти несколько минут успел пожалеть, что не взял из дому шляпу. Утреннее солнце на жар не скупилось. Нет, к графу обязательно съездить стоит, это не лето, это демоны знают, что такое!
Пройдя под аркой ворот и кивнув караульным, маркиз Д’Алваро пересек двор. На ходу по привычке окинул его взглядом, но не нашел, к чему придраться: праздношатающихся было не видно, дозорные поверху стояли как влитые через каждые три локтя, пара солдат, спрятавшись в тень, усердно начищала оружие. Тишь, гладь да божья благодать. И не то чтобы раньше здесь пыль стояла столбом с утра до ночи, но такая идиллия заставила Астора крепко задуматься. «Распустил я их, — про себя подосадовал он. — Только напоказ красоваться горазды. Надо, все-таки, за кнут хоть изредка браться, не дворцовая гвардия, пограничники — а взглянуть иной раз стыдно!» Он поморщился. Не в последнюю очередь это относилось и к нему самому. Мирное небо над головой бойцам не всегда на пользу…
По пути к лестнице навстречу маркизу попался благоухающий цветочной водой капрал Рамос — в отутюженном мундире, застегнутом до последней начищенной пуговицы, и в играющих радужными бликами сапогах. Ну вот, что и требовалось доказать: как выволочка сверху на горизонте замаячила, так мигом все устав вспомнили! Рамос, редкий разгильдяй, не вылезавший из штрафных караулов то за драку, то за пьянку и обычно выглядящий соответственно, был трезв как стекло и даже выбрит. Увидев маркиза, он вытянулся во фрунт, молодцевато щелкнул каблуками и, отвесив безукоризненный поклон, пружинящим шагом удалился куда-то в сторону складских помещений. Астор мысленно плюнул.
Взлетев по узкой каменной лестнице на стену, он уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться у ближайшего из дозорных о местонахождении их командира, но в ту же минуту дверь левой башни распахнулась.
— Ваше сиятельство? — знакомый голос заставил маркиза Д’Алваро повернуть голову. Командир гарнизона, придерживая на боку портупею, чуть оттянутую тяжелой парадной саблей, отвесил Астору такой же безупречный поклон, что недавно капрал. — Здравия желаю!
— И тебе не хворать, — хмуро отозвался тот. Оглянулся на неподвижных дозорных, в три шага достиг башни и, понизив голос, сказал:- Кончай представление, Фабио. Я один. Перед рассветом второй голубь прилетел: сегодня велели не ждать, только шестую и седьмую инспектируют…
Лицо командира гарнизона, слегка перекошенное застывшей почтительной улыбкой, расслабилось.
— А что ж тогда нас не уведомили? — потянувшись к тугому воротнику, проворчал он. — Всю ночь заставу драили, толком не спали. И ты тоже хорош! «Перед рассветом» — это когда было? Мог бы тоже хоть пару строк черкнуть.
— Не мог бы, — отрезал Астор. — Воротник оставь в покое! На бродяг скоро похожими станете — сапоги не чищены, обшлага обтрепанные, караул на посту стоит, как у трактирной стойки… Вовремя его высочество на границу пожаловал. А то я для вас, гляжу, больно добрый!
Фабио даже не подумал обидеться или, того пуще, испугаться — с нынешним главой рода Алваро он прошел бок о бок всю войну, ел с ним из одного котла, укрывался одним плащом и вот уже больше пятнадцати лет состоял при его заставе. Они были старые друзья, и о чинах да титулах вспоминали только на людях. Так что на недовольное брюзжание командира Фабио внимания не обратил. Только по-птичьи склонил голову набок, заметив глубокие синие тени, что залегли под глазами маркиза.
— Тоже всю ночь не спал, что ли? — по примеру Астора понизив голос, сочувственно спросил он.
— С такой-то защитой уснешь!.. — сердито отозвался тот. И утер тыльной стороной руки взмокший лоб. — Даже не спрашивай. Я от этой жары рехнусь скоро. Драконы-то что?
— Бесятся, — поморщился Фабио. — Мало того, что в стойлах духота, так ведь вторые сутки только после сумерек выпускаем! Целый день как в печи — кому же оно понравится?
Он помолчал, неодобрительно качая головой, и посмотрел на маркиза: