— Ясно, — после паузы бросил он. Толстые короткие пальцы еще сильнее сомкнулись вокруг ствола трости. Затрещало дерево. Многозначительно качнулся в воздухе печально знакомый всем троим набалдашник. — Значит, по-хорошему не желаем? Ну, дело ваше. Энрике! Скидывай рубаху и к стене!
Сын молча повиновался. Двое других затравленно переглянулись. Баронесса, вжавшаяся в угол дивана позади мужа, прижала руку ко рту:
— Карлос!..
— Молчи, Абель! — повелительно рыкнул тот, закатывая рукава. — Тебя сюда не звали! А коли жалко — так вон она, дверь…
Он размахнулся. Набалдашник трости, коротко блеснув в закатном полумраке, с силой опустился на плечо Энрике. Тот вздрогнул, но устоял. Следующий удар пришелся под лопатку, заставив молодого человека впиться ногтями в стену и внутренне сжаться — позади опять свистнула в воздухе трость. У Энрике перехватило дыхание от боли. Отец знал, куда бить, и умел это делать.
На четвертом замахе баронесса вскочила на ноги. Губы ее побелели.
— Не смей! — взвизгнула она, бросаясь наперерез супругу. — Мерзавец! Палач! Родную кровь ни за что, из-за какой-то девчонки!..
Она схватила его за руку, но Карлос, не глядя, отшвырнул от себя жену. Тяжелый набалдашник вновь ухнул вниз, и старший сын с тихим стоном упал на одно колено.
— Родная кровь… — с пугающей улыбкой повторил барон Д» Освальдо, поворачиваясь к чудом удержавшейся на ногах супруге. — Уж прямо скажи, что твоя! Не так? Так! И мозги у всех троих твои же, куриные! «Девчонка»! Одна она у тебя перед глазами, а то, что эти выродки едва дракона не угробили, да еще у принца под самым носом, это тебе звук пустой? То, что меня теперь вместе со всем гарнизоном вот-вот на кулак натянут — это, выходит, мелочь? Титул тебе жмет, Абель, на границе скучно стало?.. — он свирепо раздул ноздри. — Санто! Ты следующий, снимай рубаху!
Названный, закусив губу, взялся за пуговицы. Младший сын барона бросил отчаянный взгляд на мать, потом — на скорчившегося у ног отца Энрике. Семилетний Диас, несмотря на юность, уже пару раз испытал на себе силу отцовского гнева, и от одной мысли о повторении мальчику делалось жутко. Конечно, его не будут бить так же сильно, как братьев, но…
— К стене! — приказал среднему сыну Карлос. Тот, опустив голову, сделал шаг вперед. Баронесса пошатнулась. В воздух взлетела трость. И одновременно с первым ударом по спине Санто под руку барону метнулся захлебывающийся слезами мальчишка.
— Не надо, батюшка! — пронзительно закричал он, повиснув на отцовском локте. — Не надо, он не виноват! И Энрике не виноват! Это я! Я сделал!.. Они не знали!
Трость, уже занесенная для нового удара, остановилась в дюйме от цели. Барон Д» Освальдо повернул голову.
— Вот как? — спросил он, глядя на всхлипывающего Диаса. — Стало быть, ты?
Младший, шмыгнув носом, обреченно кивнул.
— И зачем?
— Я… — Диас запнулся. Потом опустил глаза и выдавил из себя невнятное, еле слышное:- Я просто… это была шутка…
Карлос задумчиво сощурился.
— Добро, — после минутной паузы сказал он. Бросил сомневающийся взгляд на литой набалдашник трости, положил ее на стол и одним движением выдернул из штанов широкий кожаный ремень. — Жаль, мал ты слишком, палки не сдюжишь, хотя стоило бы тебя ею поучить — и за дракона, и за то, что не сразу признался, ну да пока и пряжка сойдет. Энрике, Санто — вон!
Старшие вышли. Что будет дальше, им и так было известно. Оба жалели младшего брата, да кто бы не пожалел, но рука у отца была тяжелая. Лезть под нее — никакой спины не хватит.
— Диас, снимай рубаху, — подождав, пока за сыновьями захлопнется дверь, велел барон. — Штаны тоже. По вине и плата, а коль вина двойная…
Баронесса, не дав мужу закончить, раненой птицей метнулась к тихо давящемуся слезами мальчику и, рухнув на колени, прижала его к себе.
— Хватит! — выкрикнула она, вперив в лицо супруга горящий одновременно мольбой и ненавистью взгляд. — Хватит, Карлос, прошу! Неужто тебе мало было?! Оставь хоть его в покое! Он ведь еще ребенок! Он не понимал, что делает!
Барон улыбнулся — пугающе, криво, так, что по спине Абель Д» Освальдо вдруг резко продрало холодом — и, бросив ремень на стол рядом с тростью, наклонился вперед.
— Не понимал, — согласился он, взяв жену за подбородок. Мягко, почти ласково провел большим пальцем по бьющейся вене на ее шее и добавил:- А вот ты еще как понимала. Я не дурак — где бы Диас достал едкий корень, и с чего бы ему понадобилось мазать этой пакостью драконье железо? Кайя… Ты ненавидишь её, Абель. Так сильно, что готова собственных сыновей подвести под кнут, сколько бы ни кричала о «родной крови»! Какая же ты, все-таки, дрянь, моя милая. Жалкая, трусливая дрянь.