Баронесса смотрела в темные глаза мужа, чувствуя его руку на своем горле и медленно цепенея от страха. Она понимала, что ему достаточно только как следует сжать пальцы — и ей конец.
— Ты знал… — непослушными губами прошептала она. — Но всё равно избил их… мне в наказание?
Карлос Д» Освальдо покачал головой.
— Не тебе, — отозвался он. — И не в наказание, а в науку. Они тоже знали. Оба были на заставе, оба видели, как Диас лазал в стойло к Шенгу, оба поняли, что он сделал, когда дракон взбесился, но промолчали. Впредь подумают дважды.
— Он же их брат!..
— А ты их мать, — пожал бугристыми плечами барон. — Но тебе сердце не помешало. Вставай! Хватит разыгрывать из себя мученицу! По-хорошему, тебя бы выгнать во двор в чем мать родила да отстегать плетью при всем честном народе, но, на твое счастье, ты баронесса Д» Освальдо. А я не бью женщин.
Он отпустил горло супруги и одним движением выдернул из ее ослабевших рук младшего сына.
— Вставай, Абель, — повторил барон, поворачиваясь к ней спиной, — и убирайся отсюда. Диас! Ты меня слышал? Раздевайся!
Мальчик, смирившись с неизбежным, потянул с плеч рубашку. Мать не пошевелилась. Она все так же сидела, уткнувшись коленями в пол, и смотрела на мужа пустым остановившимся взглядом. Абель Д» Освальдо было всего тридцать пять лет, но сейчас — растрепанная, бледная, с бессильно лежащими на коленях тонкими высохшими руками — она казалась старухой. Даже себе самой. А ведь когда-то все было иначе, в те счастливые дни, когда единственными ее заботами были составление списка блюд к ужину или выбор платья, в котором она встретит гостей. И Карлос, который теперь презирает ее, смотрел на Абель совсем другими глазами. В них жила любовь, жила страсть… Куда всё исчезло? Как так вышло, что эта грубая, неотесанная девчонка с заставы стала значить для него больше, чем собственная семья? Чем они такое заслужили?
— Абель, ты еще здесь?
В голосе мужа слышались знакомые до дрожи стальные ноты, но даже они не заставили баронессу подняться. Силы совершенно оставили ее: случись вдруг Карлосу пойти против собственных принципов и взяться за трость, она и тогда не смогла бы двинуться с места. Странное оцепенение нашло на Абель. Барон, обернувшись в ее сторону, досадливо крякнул.
— Ну, как знаешь, — обронил он, наматывая на руку конец длинного ремня. Уже занявший место у стены Диас зажмурился. Но вместо свиста рассекающей воздух кожаной ленты услышал громкий скрежет дверных петель и голос отцовского денщика:
— Ваша милость! Вас срочно требуют на заставу!
Барон Д» Освальдо повернул голову. На его широком красном лице отразилось недовольство, смешанное с тревогой.
— Что такое? — опуская вниз руку, спросил он. — Еще кто-то взбесился?
— Никак нет, ваша милость! — выпалил денщик, стараясь не смотреть на хозяйку. Вид стоящего у стены баронского сына, хоть старшего, хоть младшего, был для него не нов. — Его высочество со свитой пожаловали! Только что! Прямо с седьмой заставы — к нам! Вас видеть желают!
Барон глухо выругался. И забыв о Диасе, быстро продел ремень обратно в пояс.
— Мундир мне, — отрывисто скомандовал он. — И лошадь к крыльцу. Живо!
— Будет сделано, ваша милость!
Второй раз заныли дверные петли. Денщик исчез, оставив после себя густой запах пота и лука. Карлос, на ходу расстегивая камзол, торопливо направился к выходу из каминной. И только уже переступив порог, оглянулся на миг.
— Очнись! — бросил он безучастной ко всему жене. — И приведи себя в порядок! Не слышала — принц на заставе, значит, на ночь у нас остановится. Ты здесь пока что хозяйка, так помни свой долг!
Дверь, гулко хлопнув, закрылась. Из коридора, затихая, донесся стук подкованных железом сапог. Абель Д» Освальдо закрыла лицо дрожащими руками и беззвучно заплакала.
Солнце уже скрылось за горами, но первая застава освещена была, как днем. Жарко горели в своих гнездах факелы у ворот, медью блестели над входом в каждое стойло масляные фонари, играли блики на пуговицах и оружии. Ровно засыпанный свежими опилками двор был чисто прибран. Бойцы, все как на подбор, тоже радовали глаз отличной выправкой и ладно подогнанными мундирами. «Сегодня, пожалуй, выспимся — Д» Освальдо дело знает», — не без удовольствия подумал наследный принц. Еще раз оглядел заставу, выискивая, за что бы зацепиться, но не нашел и улыбнулся про себя. Последние дни выдались суматошными, не то что поспать — поесть по-человечески времени не было. И это при том, что хранители восьмой и седьмой застав постарались как можно скорее подобрать хвосты, прослышав о накрытой его высочеством в ночи девятой… Но хаос, даже слегка облагороженный, все равно остается хаосом: чуть ковырни, что-то да вылезет. Здесь же, это Рауль понял сразу, инспектировать было попросту нечего.