Присев на широкий каменный подоконник, Рауль посмотрел на луну. Огромная, желтовато-оранжевая, она висела над поместьем Освальдо ноздреватым сырным кругом, лучше всякого фонаря освещая тихий темный сад, конюшни, сараи, маленький храм Антара в окружении невысоких лавровых деревьев и сам дом — длинный, каменный, построенный на века. Его неширокие, чем-то похожие на бойницы окна сейчас были темны, только внизу, под окнами принца, на земле лежал подрагивающий бледно-желтый квадрат. Охрана.
Рауль зевнул. Попытался поудобнее устроиться на подоконнике, цели своей не достиг, зато неловко сдвинул коленом глиняный цветочный горшок и едва успел его поймать у самого пола. Глиняная же поставка, однако, принцу в руки не далась. И разлетелась вдребезги.
— Все в порядке, ваше высочество? — спустя мгновение донеслось из-за спины. Рауль обернулся: из темной щели приоткрытой двери в смежную комнату торчала голова графа Бервика.
— Более или менее, — отозвался принц. — Я тебя разбудил?
— Если бы, — вполголоса обронил граф. Рауль улыбнулся — судя по тону и слипающимся глазам, его сиятельство последние полчаса занимался примерно тем же самым, что и его высочество. Причем без особого толку.
— Входи, — сказал принц. — Вдвоем мучиться веселее.
— Демон бы побрал эти розы, — согласно буркнул граф, переступая через порог. Бросил сомневающийся взгляд на обитое бархатом резное кресло у кровати и, по примеру наследника престола, взгромоздился на подоконник. — Теперь от одного воспоминания тошнить будет… А ведь когда-то это был мой любимый цветок!
Он страдальчески свел брови домиком. Принц сочувственно кивнул, хотя к розам и до нынешнего дня был совершенно равнодушен. Ему всегда нравились лилии.
— Хорошо бы и завтра так же быстро управиться, — подавив новый зевок, сказал Рауль. — Времени у нас мало.
— Не беспокойтесь, ваше высочество, — уверил граф Бервик, — сегодня десятое, а застав осталось всего пять. По две за раз… Думаю, к четырнадцатому точно закончим!
«А в Мидлхейме будем пятнадцатого, — подумал Рауль. — Как раз накануне Ивового дня» Он рассеянно посмотрел на луну. Ивовый день, праздник богини Сейлан, приходился на середину лета. И по традиции члены королевского дома Геона всенародно объявляли о грядущей свадьбе именно шестнадцатого июля. Значит, осталось меньше недели…
— Может, стоит взять девчонку с собой? — нарушил вялое течение его мыслей голос графа. Рауль, помедлив, качнул головой. Бервик, судя по всему, говорил о дочери хранителя первой заставы.
— В этом нет необходимости, — сказал принц. — Больше ей здесь ничего не грозит. А забери мы ее, все приграничье дыбом встанет: за что вдруг такая честь бастарду, да еще после вчерашнего?
Граф, поразмыслив, вынужденно кивнул. И добавил, не удержался:
— Но ведь хороша!..
— Да, весьма, — по губам его высочества скользнула насмешливая улыбка:- Я вижу, она произвела на тебя впечатление, Натан? Надеюсь, не настолько сильное, чтобы поддаться разок-другой?..
Тот обезоруживающе улыбнулся.
— Зачем бы мне поддаваться, — пожал плечами он. — Ей это было не надо. Вы же сами всё видели, ваше высочество!
Рауль, полуприкрыв веки, откинулся затылком на прохладный камень стены. Да, он видел. Барон Д» Освальдо не кривил душой, говоря о талантах дочери: она и впрямь была хороша. Не внешне — невысокая, коренастая, широкоскулая, с тяжелым, как у отца, выступающим вперед подбородком, Кайя была откровенно некрасива. Но на звере сидела так, словно родилась с поводьями в руках.
Принц вспомнил, как стоял рядом с бароном на стене первой заставы и, задрав голову кверху, смотрел на кружащихся в багровом небе драконов. Первый, графа Бервика, резвился от души — он то закручивал тройную спираль, то уходил в пике, то, сложив крылья, камнем падал вниз… Это были не самые сложные фигуры, но плохо подготовленный наездник вылетел бы из седла еще на спирали. А Кайя Освальдо с честью вышла даже из пике. Конечно, она повторяла за графом как могла, как умела, ей сильно недоставало теории и сноровки, однако талант был налицо. И его высочество мысленно похвалил себя за правильное решение: всё устроилось даже лучше, чем он мог предположить. Теперь и овцы будут целы, и волки сыты… Формально барон был наказан: если бы его дочь не удержалась в седле, этот вылет стал бы для нее последним во всех смыслах. Но она удержалась. И посадила разгоряченного дракона безупречно, точно в центре заставы, даже не потревожив опилок. Немногие кадеты-старшекурсники Даккарая могут этим похвастаться!