— Ивовый день ведь еще послезавтра, — помолчав, сказал он. Кассандра сморщила нос:
— Знаю. Но у нас завтра вечер, и мама велела… Дались им эти традиции! Ну был бы у меня жених там какой-нибудь — ладно! Так нету же! И вышивка эта еще, все пальцы себе исколола, а толку?
Она надула губы. Кристобель, на чей талант ее сестра так рассчитывала, помочь ничем не смогла. Не потому, что не хотела — не успела. Сначала некстати проснулась уже было совсем задремавшая нянюшка, а потом полюбоваться на успехи дочерей явилась сама баронесса Д’Элтара, и все надежды Кассандры отделаться малой кровью пошли прахом. Старшую, как всегда, нежно потрепали по щечке, восторгаясь ее безукоризненной работой, а младшей прочли целую лекцию о том, что стыдно в ее возрасте не уметь двух стежков рядом положить, что Ивовый день — не просто праздник, что негоже являться в храм Легкокрылой с эдаким ужасом, а уж с пустыми руками — и вовсе позор на весь город, что…
— В общем, — тоскливо подытожила Кассандра, — мне велено к утру предоставить ее милости ивовую ленту по всем канонам. Или хотя бы что-то на нее похожее. Нейл, ты шить не умеешь?
Сын герцога отрицательно помотал головой. Вышивка, слава Танору, являлась исключительно женским делом, а одежду ему всегда штопали слуги. К тому же, в чем-то баронесса была права.
— Ведь все знакомые соберутся, — обронил он, с сомнением глядя на издырявленный иглой атласный отрез, весь покрытый кривыми красными «листьями», больше похожими на говяжьи сосиски. — Сейчас уже почти никто лент своим суженым не повязывает, просто к священному дереву у храма несут. Вот и выйдет, что у всех — сердечный дар богине, а у тебя… Гхм! Ну где ты красную иву видела?
— В страшном сне, — буркнула подруга. — И еще год, кажется, теперь видеть буду.
— А что сестрицу не попросила?
— Да я хотела… — скуксилась Кассандра, но договорить не успела — товарищ вдруг резко, повелительно вскинул вверх руку, прислушался к чему-то и изменился в лице.
— Накаркал!.. — прошипел он сквозь зубы, вскакивая со стула. Девушка округлила глаза:
— Ты что? Нейл! Куда?!
Молодой человек, не размениваясь на объяснения, метнулся за портьеру — и, как оказалось, очень вовремя. Не успела Кассандра даже моргнуть, как дверная ручка вздрогнула, а сама дверь приоткрылась.
— Не спишь? — едва слышно прошелестели из коридора. Младшая дочь барона мысленно отвесила себе хорошего подзатыльника — вот что значит не уметь держать себя в руках! Разобиделась, пошла губы дуть, а о том, что запереться надо, не подумала! «Хорошо, у Нейла слух как у собаки, — подумала она, торопливо поднимаясь из кресла навстречу сестре. — А то ведь точно попались бы!.. Ну что я за разиня?!»
— Не сплю, конечно, — мельком глянув в сторону оконной занавеси, отозвалась она. — Видно, завтра на приеме спать придется. А ты-то? Я думала, давно уже десятый сон видишь. Случилось что-нибудь?
Кристобель, проскользнув в комнату и прикрыв за своей спиною дверь, смущенно улыбнулась:
— Нет. Я просто подумала… Конечно, богине неважно, как ты шьешь! Но мама… Я понимаю, она хочет, как лучше…
— Осрамиться она не хочет, — вставила Кассандра. — На всю столицу, с такой криворукой дочерью. Только с чего она вдруг решила, что бессонная ночь из меня мастерицу сделает? Ну не мое это! Не мое!
Кристобель опустила ресницы.
— Я знаю, — вновь улыбнулась она. И, оглянувшись на дверь, заговорщицки прищурилась. — Но ведь все-таки праздник! Вот. Держи.
Она скользнула рукой за корсаж платья. В полутьме мягко блеснули атласные складки, и в руки ахнувшей Кассандры упала ивовая лента — такая, какой она должна быть. Гладкая, расшитая серебристо-зелеными молодыми листочками, красивая, как с картинки.
— Я несколько листиков неровно вышила, — проговорила Кристобель. — Вот тут, тут и тут. Чтобы мама не догадалась.
— Все равно догадается, — покачала головой сестра. Неровностей она лично не видела совсем. Безупречно. Как всегда. И никаких сосисок да гусениц. — Ох, Крис!.. Ты не представляешь, как ты меня выручила! Чудо, чудо, чудо ты мое!
Сияющая как медный таз младшая от души обняла старшую и расцеловала ее в обе щеки. Кристобель покраснела от удовольствия.
— Мы же сестры, — сказала она. — И мне до сих пор совестно перед тобой за то письмо из Даккарая…
— Забудь! — великодушно отмахнулась Кассандра, любуясь бесценным даром. — Я уж давно на тебя не сержусь!
Она осторожно разложила ленту на каминной полке и еще раз крепко обняла вконец смутившуюся сестру.
— Спасибо тебе. Я бы в жизни не справилась, а у тебя настоящий дар… Беги спать! А то вдруг мама решить проверить, как я тут над пяльцами чахну?