— Что такое проклятия, и чем они отличаются от обычной магии?
— Проклятия — это заклятия, содержащие в себе первоэелмент sinthh, как составляющего Тьмы. Проклятое существо становится психически неустойчивым, и умирает вследствие причин, предусмотренных самим проклятием. Если количество sinthh в человеческом существе превышает хотя бы половину от необходимой критической массы, то энергию для своего развития проклятие может черпать прямо из ауры жертвы. Также можно использовать помеченные печатью ауры как источник для формирования массового проклятия, фактически использовать sinthh противника/жертвы для каста…
— Замечательно. Ты молодец, очень хорошо все запомнил, — Ильнесси улыбнулась, чмокнула меня в щеку, и добавила тихо, — теперь тебе нужно собрать десять душ и передать их мне, для того чтобы шагнуть на следующую ступень…
— Ильнесси, я… ты прости, но я, наверное, не буду… я не готов.
Девушка смотрела на меня минуты полторы, пожала плечами, вздохнула, и откинулась на спинку кресла.
— Жаль… Я надеялась, что ты передумаешь… Как знаешь. Время у тебя пока что есть… А на сегодня все, поехали отрываться! — в ее глазах прыгали чертики.
Мы договорились поехать сегодня в ночной клуб "Нефрит", Ильнесси пригласила меня и Макса с Ирой, заявив, что так будет веселее. Макс естественно ничего не знал, и мы дружно соврали ему, что встречаемся… Собственно в чем-то оно было правдой — мы провели несколько ночей вместе, но договорились — без обязательств. Точнее — Ильнесси настояла. У темных не должно быть привязанностей, сказала она… Я не возражал.
(еще месяц прошел…)
— …я вам уже пять раз пересказывал одно и то же! Я не знаю ничего больше! Я без понятия, кто именно так отделал Муратова и Маринчука! Я в этот момент был в больнице, с вывихом правой стопы и ожогами от шокера, которым меня угощал Дроздов! Я даже заявление писал…
— Да читал я ваше заявление. Но видите ли, в чем дело — ваши легкие телесные повреждения — это максимум 15 суток административного ареста. А вот два трупа молодых людей, которые по словам очевидцев незадолго до своей смерти преследовали вас вдоль улиц города, и это при том, что у вас якобы была вывихнута нога… Это уже статья внушительная! Или вы будете отрицать?
— Я уже пояснил это на предыдущем допросе. Когда я от них убегал — упал в яму, и вывихнул ногу. Меня спрятали. А эти двое пробежали мимо, и нашли где-то приключения себе на одно место…
Следователь внимательно изучал меня с озлобленной мордой.
— Слушай… Не для протокола: я знаю, что это твоих рук дело! И мне плевать, сколько людей видело тебя в больнице с вывихом, и сколько дало показания, что видели, как ты упал! Мне нас…ть на справки, которые ты принес! У меня есть информация, что у тебя и Дроздова личные неприязненные отношения, зашедшие так далеко, что ты запросто мог поубивать этих двоих! И на мой взгляд, это единственная правильная версия произошедшего, а не то фуфло, которое ты пытаешься мне впарить! — последние слова следователь уже прокричал, грохнув кулаком по столу и брызжа слюной. — Я тебя засажу лет на десять, вот там и будешь байки свои травить! А если нет… — он понизил голос — опять же не для протокола… Тебя грохнет сам Дроздов, или его папочка… В отличии от тебя, его-то уж точно не посадят…
— …это все? — спросил я спокойным голосом, хотя у самого в душе все кипело… Пусть и не очень хорошо, но я чувствовал обрывки его эмоций, неясные образы… он вспоминал конверт, переданный ему неделю назад отцом Олега… что он блефует, что у него ничегошеньки нет, и что он сделает все, чтобы отработать несчастную тысячу зелени, которая так волнует его в данный момент… Как же хотелось прямо здесь схватить этого следака за горло, и вогнать ему в сердце нож, забрать душу этого слизняка, отправившего за решетку далеко не одного невиновного… Я чувствовал, что у меня есть на это право… и боялся себя, боялся, что не выдержу, чувствуя, как во мне просыпается та жажда крови, которую я наблюдал в Ильнесси…
— Ничего не выйдет, — добавил я, чувствуя, как во мне просыпается монстр. — Ты можешь таскать меня по допросам, пугать, угрожать, можешь даже наставить свой ствол, или запереть "на общак"… этим ведь ты рассчитывал напугать меня?
Я взглянул на него как на слизняка под моим ботинком. Да кто он такой? Крысенок, трясущийся за кусочком ворованного сыра, который не знает о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, да и то для второй мышки.