Её пальцы, испачканные в его крови, трогают его щёку. Голова покачивается из стороны в сторону, а во взгляде он не видит ничего.
Безумные. Оба. Поглощённые жаждой, что сильней любых других желаний.
Её губы шевелятся, но с них не слетает ни звука. Он считывает по ним своё имя.
Она даёт ему сделать глоток кислорода, глоток остаточных эмоций, а затем вновь жрёт сама. Пока не становится поровну (ненадолго). Нацеленная вырвать из него само естество, изломать до состояния, когда уже невозможно будет починить — исправить, опустошает ауру. Ему чудится ореол вокруг неё. И он чёрного цвета.
— Вашу мать, — раздаётся мужской голос.
Ден заторможено поворачивает голову, чувствует укол в районе лопаток. Девчонка покачивается и падает на пол, прикрывая веки. В её горле торчит дротик. Связь меж ними обрывается.
Глава 10
Ника
В горле сухо, её мучает жажда. Ника слышит раздражающий писк, он режет уши. Такой звук ей знаком, он сопровождает больных в клиниках. Она резко открывает глаза и тут же жалеет — свет режет, бьёт по зрению, заставляя щуриться. Он слишком яркий, его чересчур много. В вене торчит игла, от неё тянется трубка к капельнице. Комната, где находится, довольно маленькая: кроме её кровати там и нет ничего, разве что пара стульев. Подобную обстановку ей доводилось видеть: так выглядело большинство помещений в лаборатории Никольских. Звучит продолжительный громкий сигнал, она морщится. А спустя пару минут распахивается дверь.
Макс широко улыбается с порога, а за его спиной маячит хмурый Ден. Выглядит он куда лучше, чем прошедшей ночью, здоровый цвет лица вернулся к нему. Парень теперь не напоминает живой труп.
— Доброго утра, спящая красавица! — здоровается Максим и садится рядом с её постелью. — Как самочувствие?
Ника морщится от головной боли, потирая висок свободной от иглы рукой.
— Бывало и лучше. Что произошло? — она пытается вспомнить, что было после того, как Ден очнулся, но удаётся с трудом. При попытках затылок раскалывается. Отрывки всплывают не разом, постепенно, появляясь без определённой последовательности.
— Ты в порядке? — Макс трогает её плечо, легонько сжимая.
— Нормально, — сквозь зубы цедит девушка, утирая ладонью выступивший на лбу пот.
— Что последнее помнишь? — спрашивает муженёк, скрестив на груди руки.
Она пытается продраться сквозь туман в мозгу, но картинка не желает складываться воедино.
— Как ты вернулся домой весь в ранах, затем пришёл в себя. Глаза — красные, ты… напал на меня? — при попытке продвинуться через тернии дальше, мигрень усиливается, и Ника охает, закусив губу.
— Чёрт. Ты помнишь совсем малость, но я даже завидую, — невесело усмехается он.
— Света! Что с моей дочерью? — подбирается она, поднимая на него тяжёлый взгляд. — И что с мамой? Была операция? Как она?
— Полегче. Твоя мама цела, операция прошла успешно, сейчас она восстанавливается. Всё в порядке. Света с Ульяной, я отправил их и кота в загородный дом. Там безопаснее.
— Она видела, как ты…? — Ника ощущает облегчение, что ребёнка не коснулось произошедшее, но одновременно с тем и беспокойство. Повезло и с мамой: вмешательство в организм не каждый раз проходит бесследно, не всегда итог положительный. Могли возникнуть осложнения, благо, обошлось.
Он отрицательно мотает головой.
— Нет, даже не проснулась. Я тоже отключился. Макс вовремя подоспел.
— Да если бы не я, она бы раздробила тебе голову, поджарила, как на гриле, — как-то слишком задорно говорит его брат, подмигивая ей.
Ден жмёт челюсти, на скулах играют желваки.
— В каком смысле? — она совершенно не понимает, о чём идёт речь.
— Ну, он пытался сожрать тебя, но тебе это не очень понравилось.
Ника жмёт пальцами край одеяла и хмурится.
— Я не понимаю. Объясните, — ей надоело находиться в неведении. Изначально казалось, что так даже лучше: знание бывает опасным. Но, чем больше времени проходит, тем сложнее закрывать глаза на происходящее.
Мужчины переглядываются меж собой, будто принимая решение, и, видимо, достигают безмолвного соглашения.
— Лекарство готово. В крови Светы нашли то, что искали. Но твои анализы — это нечто. Юрий такого раньше не видел. Пыль внутри тебя изменила свойства. По всем показателям ты должна быть заражена, — хмыкает Макс.
Ден поворачивает к нему голову, вздёргивая брови.
— Она не выглядит так, словно только узнала о пыли, — в его голосе слышится осуждение, на что Максим ведёт плечами.
— Господи, всё равно бы пронюхала. А от тебя не дождёшься, — фыркает он, видимо, вовсе не сожалея. Ден вздыхает и закатывает глаза.