— Прости, — извиняется не пойми за что Макс в самом конце маршрута. Они останавливаются у высотки в двадцать этажей.
Она качает головой.
— Тебе не за что просить прощения, — кому бы не помешало, так это его брату. Чего толку лгать, простила бы, всё простила: и грубость, и новые шрамы. Они зудят, сокрытые под мышцами, сухожилиями, костями. Они в её душе.
— Я никогда бы не подумал, что он может так поступить, — голову опускает, волосы падают на зелёные глаза.
Ника кладёт ладонь ему на плечо, надеясь приободрить, хотя здесь именно ей больше всего нужна поддержка.
— Это не твоя вина, — повторяет она то же, что и себе раз за разом в безуспешных попытках перестать оправдывать действия Дена.
Макс вздыхает, с шумом выпуская изо рта воздух.
Они поднимаются на двенадцатый в его квартиру. Вполне добротная студия, такая стоит целое состояние из-за местоположения.
— Чай, кофе, вино? — предлагает он, подходя к балкону.
— Я похожа на того, кто нуждается в утреннике? — беззлобно язвит она, забираясь на диван с ногами.
Он хохочет тихо, наконец, теряя озабоченный вид, плечи расправляет, вытягиваясь в росте. Становится похожим на самого себя. Такого Максима она знает, таким он ей понравился.
— Тогда это для вас, — улыбаясь, говорит он, протягивая откупоренную бутылку. — Как правильно, кстати, мадам или мадмуазель?
Теперь смешно уже ей, ведь именно по его части — разбираться в подобных вещах. Задумывается, потому что, кто знает, кто она ныне. Кольцо не покидало пальца, а в паспорте нет штампа о разводе. Юридически, получается, до сих пор мадам.
— Давай просто по имени, ладно? — хмыкает, делает большой глоток прямо из горла под улюлюканье Никольского.
— Как скажешь, — он похож на вечно неунывающего ребёнка в данный момент. Её радует, что выбралась из маминой хрущёвки, иначе так бы и продолжала жалеть себя, ощущая, как разваливается на части.
Алкоголь даёт в голову моментально, притупляя саднящее чувство в груди. Он растекается по организму анестезией, не латая, лишь закрепляя на свежих ранах бинты, которые позже обязательно слетят, ведь запаять дыру в сердце попросту невозможно.
Вино вяжет на языке, Ника глотает, не обращая внимания на то, как капля стекает по подбородку на светлую ткань одежды. Макс замечания не делает, стоит напротив, опершись о стол, болтает свой креплёный напиток в бокале. Кубики льда то и дело ударяются о стекло, издавая соответствующий звук.
Градус — прекрасный дижестив к разбитому сердцу. Лепит заплатку на ссадину, которую, правда, всё равно придётся потом отодрать, ведь утопить горе на дне бутылки — не её сокровенное желание. Но сегодня, только сегодня она позволит себе быть слабой, чтобы завтра разлепить глаза и сделать хоть что-то.
— Ты пойдёшь на праздник со мной, — она давится, едва не сплёвывая вино на обивку. — Что? Отличная идея. Он не станет выдворять тебя при гостях. Прекрасная возможность поговорить.
С одной стороны, он прав, разумно. Но есть ли толк навязывать общество тому, кто тебя видеть не желает?
— С чего ты взял, что он захочет вести диалог? — утирает губы тыльной стороной ладони, смотрит на Макса грустными глазами.
— Ты будешь с ним мириться или нет? Если нет, я не стану рисковать. Мне за такую самодеятельность точно от него прилетит, — ворчит он, отпивая треть содержимого бокала.
Она понятия не имеет, стоит ли пытаться, можно ли там что-нибудь починить. Вдруг они изначально были поломанным механизмом с заводским браком. Однако не попытаться нельзя, ей нужно знать, что сделала всё возможное со своей стороны.
— Буду.
Он приближается, щипает её пальцами за покрасневший от раздражения нос, из-за чего Ника взвизгивает.
— Идиот! — кричит она, отталкивая его ладонь.
— Во-от, теперь ты больше походишь на живого человека. Я не собираюсь болтать с трупом, — усмехается, присаживаясь рядом.
— Тфоя инифиафива, — гнусавит она, потирая кончик.
Он жмёт плечами, подтверждая её правоту.
— Не смог бросить даму в беде, — улыбается широко, заражая неуместным весельем. Возможно, к лучшему. Ей не помешает немного взбодриться, а то самой от себя тошно. — Так что, есть наряд?
Был, однако вряд ли Ден его забрал, в конце концов, в этом более нет нужды. К чему ему женское платье?
— Мы заказывали, должны управиться к сегодняшнему вечеру. Думаю, оно так и останется на складе.
Он прикасается краем своего бокала к её: «звяк».
— На тебе оно будет смотреться куда лучше. Я попрошу ребят. Останешься сегодня у меня, начало в четыре. Проснёмся пораньше, отвезу тебя к знакомой, она поможет с приготовлениями.