А так можно было попробовать.
— Однако учти, — заметил Ингвар, — На такой скорости очень сильный встречный ветер. Все это время тебя будет защищать лишь мое колдовство.
— Я тебе доверяю, — заверила принцесса.
В этот момент острое, суровое лицо колдуна настолько напомнило ей кота, которому внезапно почесали горлышко, что она невольно рассмеялась:
— Признайся, ты уточнил это только для того, чтобы я это сказала!
Немедленно устыдившись своей реакции, Ингвар поспешил сменить тему.
— Так, а зачем тебе в Мозаль? У тебя есть какая-то идея?
В том, что это касалось расследования, он явно не сомневался. Что бы еще заставило принцессу вернуться туда, где её чуть не убили?
— Тот человек, о котором упоминал колдун, — ответила девушка, — Клейн. Я слышала это имя. Так зовут доверенного слугу эдлинга Бардальфа. Именно он сопровождал меня по замку.
Ингвар кивнул:
— Я знаю. Однако к моменту, когда я узнал о нем, он уже исчез. Тот, с кем мы имеем дело, хорошо заметает следы.
— Но у него должна быть семья! — всплеснула руками Линетта, — Это был молодой парень, у него наверняка должны быть хотя бы родители. Я хочу расспросить их. Может быть, они что-то знают.
Кесер промедлил и как-то несмело спросил:
— Люди рассказывают своей семье такие вещи?..
Как будто не чувствовал себя уверенно в этом вопросе.
— Смотря какие люди, — решительно заявила девушка, — Семья бывает разная, и не у всех в ней творится такое… такое, как у тебя. В любом случае, не проверим, не узнаем, а других ниточек у нас сейчас все равно нет.
— Да я не против, — пожал плечами Ингвар, — Поехали, проверим. Только оденься потеплее. И кстати…
Он склонился, как будто хотел прошептать что-то ей на ушко. Линетта замерла, чувствуя на себе его дыхание. В тот момент как будто волна странного тепла пробежала по всему её телу, наполняя его изнутри.
— В этом платье… Ты невероятно соблазнительна.
И с этими словами кесер покинул покои, наглейшим образом пользуясь тем, что смущенная комплиментом, она не успела придумать достойный ответ.
Переодеваясь в серое шерстяное платье консервативного асканийского фасона, принцесса силилась успокоиться. Что-то изменилось в ней за последние дни, что-то, что уже не позволяло сохранять хладнокровие. В какие-то моменты думала она, что возможно, Ингвар соврал, и его демонской взгляд все-таки навел на неё чары, но…
Каким-то шестым чувством Линетта знала, что он не врал.
Она бы не слишком удивилась, если бы это началось после того, как он спас её от колдовской стрелы во время схватки у «Пляшущей Форели». Ну, может быть, немного расстроилась из-за своей обнаружившейся подверженности романтическим штампам. В конце концов, влюбиться в того, кто только что спас твою жизнь, — это классика жанра и мечта любой юной девицы.
Нет, позже это все началось, заметно позже. Когда она смотрела, как он организует отъезд её соотечественниц из города, ставшего им форменным Адом. Когда она догадалась, — и Кот это подтвердил, — что именно Ингвар убедил Этельберта заключить мир с Данааном.
Не отважный порыв рыцаря покорил её, а тихая работа человека, что каждый день желал сделать мир чуточку лучше.
Окончательно же она поняла это, расспросив Кота о той переписке, что вел Ингвар, пока она говорила с раненным Брандом. Смешно. Супруг даже не счел нужным рассказывать ей, чем занимается. Наверное, даже стеснялся. Но только все слуги подчинялись дворецкому, а дворецкий был рядом с ней — и не считал нужным хранить от неё господские секреты.
Так что она знала, что он выкупает и освобождает рабов-данаанцев. И была благодарна ему, — пусть даже никто из освобожденных не был ей знаком. Пусть даже никто и никогда не скажет за это простого «спасибо». Стремление её мужа помогать незнакомым людям значило для Линетты больше, чем его готовность защищать её саму.
Жрец Встречающего однажды сказал ей, что женщина по природе своей — средство, с помощью которого Мироздание выбирает, чему существовать на свете. Из тысяч мужчин выбирая того, кто достоин её, женщина дает продолжение его роду, — а с ним и всему, что он несет в мир. Та, что отдается герою, порождает героев. Та, что отдается ничтожеству, порождает ничтожеств.
Линетта тогда посмеялась над ним: ведь крайне редко женщина действительно может выбирать. Дворяне заключают династические браки ради политических союзов. Простонародье договаривается с соседями о свадьбях своих детей. Женщин покупают и берут силой, — и Встречающему все равно, что такая женщина никого не выбирала. Лишившись права выбора, она все равно породит новую жизнь.