И с таким восторгом он эту последнюю фразу протянул, будто мы приятели старинные или близнецы, разлученные в детстве. Искали – искали друг друга и наконец нашли.
— Стекло, — напомнила я, прикидывая с какой такой надобности, он себя в простаки записывает.
Ни тогда в машине и тем более в ресторане, он не произвел впечатление простодушного увальня. Тогда какого черта сейчас дурака валяет?
Бог с ним, есть радость корчить из себя идиота – пожалуйста, мне без разницы.
Очень хотелось взглянуть, как он справится с остеклением. Языком молоть у него получалось, тут же, другое дело. Я возилась с продуктами, перемывая помидоры и зелень, когда Иван вышел из дома. Обошел свою машину, открыл калитку и, насвистывая, направился по садовой улочке.
Сумка висела на стуле, мобильник втиснут в карман брюк, выскочить дело нескольких секунд… может, свалить огородом?
Мысль мелькнула, но так и не прижилась. Я продолжала возиться с завтраком, уговаривая себя – понаблюдаю. Человек агрессии по отношению ко мне не проявил, успею ещё улизнуть. «Любопытство сгубило кошку», — напомнила я себе, но продолжала бить яйца в сковороду.
Вернулся он в сопровождении деятельного мужика, облаченного во фланелевую рубашку и короткие, срезанные валенки. Мужик крякнул, почесал затылок и стал крутиться возле окна с рулеткой. Вынул из-за уха карандаш и на огрызке газеты записал все размеры, безостановочно комментируя свои действия. «Сделаем!» — радостно подвел мужичонка и бодренько устремился на выход.
Я почувствовала себя обманутой — кино отменяется. Вернется деятель в пимах и сделает за него всю работу. Я досадливо поморщилась, хотелось зашвырнуть сковородку в умывальник, всё-таки я готовила без сторонней помощи, и гордо удалиться не оборачиваясь.
Разумеется, никуда не ушла и завтрак разложила по тарелкам, как миленькая. Это я должна выслуживаться, он-то окно не бил, к тому же, родственник неведомой мне Таньки, следовательно, имеет все права спросить с меня за постой.
— Эй! — бухнув тарелки на стол, позвала я. Он не замедлил явиться. Я сняла воображаемую шляпу, непременно с перьями, и отвесила легкий поклон: — Завтрак готов, сэр.
— Сэр, — протяжно повторил он, примеряясь к слову, — я в принципе не против, но лучше зови меня просто – Иван.
— Руки.
— Чего?
— Здесь есть где вымыть руки, — указала я ему на умывальник. Он поднялся и хмыкнул:
— Ну, и зануда ты, Машка.
И зануду, и Машку я пропустила мимо ушей, издевается, ведь явно. Но этого ему показалось недостаточно. Когда он вымыл свои лапищи, а я протянула ему полотенце, обитающее на местной кухне, этот гад расплылся в довольной ухмылке и протянул:
— Хозяюшка.
Ладно, парень, смейся, мы потерпим. Переживем тебя, как непрошеный снег в июне.
Атмосферу, царившую за завтраком, вполне можно назвать дружеской, хоть и сказали мы друг другу не более десятка слов. Я перемыла посуду в тазу и посчитала на том свою миссию законченной.
— Ну, я пошла, — подхватила сумку.
— Куда? — искренне удивился он.
— В город.
— С парнем надумала мириться?
— Ага, — подтвердила я, чтобы отвязался.
— Я сейчас тоже поеду, подвезу тебя. Федора только дождемся, стекло вставит, тогда и поедем.
Злосчастное стекло и чувство вины останавливали. А ещё, произнес он своё предложение таким тоном, словно выбора у меня и нет вовсе. Одно успокаивало, поеду с относительным комфортом. На автобусе душно, пыльно, к тому же, ждать подолгу приходится.
Тачка у него была не из дешевых, но вполне доступна населению выше среднего класса. Тем более кредиты сейчас охотно раздают всем, кому не лень прийти и попросить. Так и так прикинув, кем же может являться эта личность, у меня выходило, что я не разбираюсь в людях.
«Может, только в конкретном индивиде?» — озадачилась я, глядя как он выдает очередную ухмылку. Он запер дачу и широким жестом распахнул для меня пассажирскую дверь – прошу! Уселся сам, лихо подмигнул мне и тронулся с места. Интересно, когда ему надоест забавляться?
Я посоветовала себе не забивать ерундой голову, надеясь с ним больше не встречаться. Досада лишь в том, что я рассчитывала воспользоваться дачей еще пару ночей.
— Учишься или работаешь? — спросил Иван.
— Бездельница я, — ничуть не хуже его улыбнулась, — сижу на шее своего парня, вот и терплю его выкрутасы.
— А как же независимость? — хмыкнул он. — Вы же сейчас везде ею нас носом тычете.