Воспоминания явились как всегда непрошенными. Женщина отшвырнула их прочь, но этот упрямый шепот проскользнул из темноты удушливой ночи.
- Она поможет нам.
Замерев неподвижно, он медленно со свистом выдохнул. И затем соскользнул с нее, настроение было разрушено.
- Габриель, они – ее офицеры. Она послала их сюда. Все, что они делают, они делают от ее имени.
- Она никогда бы не приказала калечить невинную девушку...
- Почему? Из-за тех историй, которые ты рассказываешь? Разве эти истории правдивы?
Сердце стучало у нее в горле.
- Пердикус, она не знает о том, что здесь произошло. Если бы Зен... если бы Завоеватель знала, этот офицер был бы мертв к утру. Завоеватель сурова, да, но беспристрастна. По-своему. Письмо...
- Хорошо.
- ...наш единственный шанс. Все пойдет только хуже, если мы этого не сделаем...
Губы поглотили ее слова, когда он прижал ее к кровати, и под длинным настойчивым поцелуем, она постепенно успокоилась. Мужчина отодвинулся и, хотя она не могла видеть его лица, она могла чувствовать широкую улыбку.
Глубокий вдох.
- Если это попытка успокоить меня...
Мягко:
- Я сказал, что подпишу его. Завтра, – слова были подкреплены другим поцелуем, в соленую от пота шею. Он снова начал двигаться, и она молча обвила его талию ногами, ее мысли были в тысяче километров отсюда.
Холодный металл сжался вокруг запястий, возвращая ее обратно к тусклому коридору больницы. Шрам держал открытым ошейник. Гладиатор равнодушно подняла подбородок и стояла так, пока солдат запирал замок, а потом повернулась, чтобы устало тащиться обратно в темноту.
Вместо этого охранник направился к лестнице, сделав паузу, когда она не последовала за ним. Раб непонимающе посмотрела на него, но дрожащие ноги понесли гладиатора к свежему воздуху помимо ее воли. Солдат придерживал ее за локоть, пока они не достигли верха лестницы.
Внутренний двор был большим. Больше, чем у сенатора, но менее грандиозным из-за скромной архитектуры, отсутствия цвета и художественного оформления. Арки в римском стиле сформировали лоджию, защищавшую от яростного белого света, отражавшегося от плотно утоптанной земли. Раб сжалась от нападения яркости, опустила голову, прикрывая лицо руками, и отступила назад, пока не уперлась спиной в стену. Даже под закрытыми веками, ее глаза пульсировали от света. Бриз, щекотавший кожу, принес запахи моря, города, лошадей, людей, еды. Раб сползла по стене и опустилась на каменные плиты пола, она всем своим телом впитывала свежий воздух, отдыхая в тени портика, пока глаза привыкали к свету.
Ее конвоир устроился на расстоянии длины цепи и пристально смотрел на нее, отыскивая любые намеки на неприятности. Гладиатор не показала никаких, держась непринужденно, чтобы у него не было причин сократить эту привилегию. Ей это нравилось. Прошло долгое время с тех пор, как охрана наблюдала за ней без презрения, желания, страха или ненависти. Солдат дал ей свободное место и ждал так спокойно и тихо, что она почти забыла о его присутствии, и могла бы представить себе, что она сидит на лоджии как свободная женщина, наблюдая за суетой мира.
Грохот сандалий по ступеням разрушил иллюзию; во двор вырвалась женщина, отчаянно обыскивая взглядом пространство, пока не заметила раба и ее конвоира:
- Что ты тут делаешь? Пытаешься убить себя?
Раб узнала короткие курчавые волосы блондинки из ее сна, женщины, которую она приняла за свою хозяйку.
В долгой тишине Шрам прочистил горло:
- Она выглядит намного лучше.
Женщина выгнула бровь.
- Так ты стал лекарем, Дракон?
Гладиатор могла слышать жесткий контроль над голосом в его ответе.
- Нет, ученик, но свежий воздух вернул цвет ее лицу. Я собирался вскоре отвести ее обратно в больницу.
Ученик обдумывала его слова, разглядывая своего пациента. Леопард смотрела на землю, и не собиралась и пальцем шевелить без команды солдата.
Со вздохом женщина присела рядом с гладиатором и положила руку ей на лоб, впиваясь в нее взглядом, когда та отодвинулась в сторону. Она протянула руку к перевязанной руке раба, терпеливо ожидая, но не прикасаясь.
Гладиатор посмотрела на забытую рану, с любопытством согнула руку. Кисть была болезненной и зудела. Зуд – это хорошо. Она разбинтовала руку, сжала кулак. Наполовину излеченная кожа выглядела тугой и белой на тыльной стороне кисти.
Целитель взяла ее руку, прижала кончики мозолистых пальцев к запястью, к почти прозрачной коже предплечья.
- Инфекция прошла.
Она взяла другую руку, исследовала три линии шрамов, пары крошечных черных отверстий, где стежки когда-то связывали плоть. Гладиатор приподняла подол туники, обнажая аналогичные отметки на ноге, мышцы двигались с минимальным дискомфортом. Лихорадка явно длилась более одного дня.
Ученик целителя отодвинулась, глядя на нее, потом покосилась на солдата.
- Не оставайтесь тут надолго. Завоеватель поместит нас обоих в больницу, если с ней что-то пойдет не так.
Гладиатор вытянула шею, с любопытством наблюдая, как она уходит. На сей раз мысли унесли ее к грубым ладоням и жесткой хватке женщины. Леопард пытаясь представить, откуда это у лекаря.
Появление ученика уничтожило настроение. Скоро ошейник двинулся; Шрам встал, показывая, что пора уходить, перед тем как приказать. Гладиатор неохотно оставила соленый воздух и яркий свет средиземноморского солнца, возвращаясь за ним по лестнице к затхлости больницы. Когда они подошли к двери, она рискнула положить ладонь на локоть солдата, быстро отступив, когда его рука дернулась к рукояти меча. Раб подняла руки, чтобы показать, что она не собиралась нападать. Как передать то, что она хотела сказать? Она напряженно кивнула, не зная, как еще...
- Не за что. – Мягкие слова упали с невыразительных губ, голос почти казался другим. Солдат достал ключ и открыл кандалы. – Это единичный случай, так что не привыкай.
Гладиатор снова кивнула со слабой улыбкой. Он уже дал ей больше, чем она могла надеяться.
Но на следующий день он появился в дверном проеме, когда она завтракала, показав из-за спины ошейник. Раб охотно подошла к нему, доверчиво глядя на его лицо, пока Шрам застегивал металл на ее горле. Солдат через ее плечо кивнул ученику целителя, и снова повел ее к лестнице на внутренний двор.
На сей раз, они оставались больше свечи. Гладиатор успела осмотреть каждый уголок прямоугольного двора, впитывая лица, замечая роли и взаимодействия, изучая структуру охранения, когда и где ходят караулы. Старая привычка, которую она приобрела годы назад, когда только стала рабом, в поисках пути к спасению.
Ее внимание все чаще приковывали солдаты в центре площади, которые тренировались и отрабатывали построения. Особенно гладиатору нравилось наблюдать за спаррингами – как далеко они держались друг от друга, чтобы не попасть в диапазон действия этих длинных мечей, какие позиции предпочитали, какую тактику использовали для нападения и обороны. Хотя обучение не было таким последовательным, как у римских солдат, в общем было кое-что сходное. И даже после того, как охранник возвращал ее в больницу, скучая по тому времени, последним трем годам, когда могла тренироваться, Леопард мысленно отрабатывала различные приемы и маневры, новые метода, чтобы свести на нет сильные стороны противников и воспользоваться их слабостями. Никогда не знаешь, когда эта информация пригодится.
Мысли о Завоевателе отступили, хотя они никогда не были достаточно далеко. Каждый день напоминал ей о том, что она заключенная во дворце Завоевателя Греции, что она остается рабом Разрушителя Наций и в любой момент эта иллюзия свободы может закончиться, тогда она снова окажется перед непостоянной женщиной – вставая лицом к лицу с последствиями их последнего горячего столкновения.