Амун снизил голос так, чтобы только она и офицер, сидящий около него, могли его слышать. Его латынь была весьма отчетливой.
- Твой прежний хозяин доволен, что с тобой все в порядке. Однако он хочет, чтобы ты вспомнила о своем долге.
Ее сердце остановилось.
Казалось, прошло много веков, прежде чем она почувствовала, как следующий тяжелый удар вновь начал качать густую жидкость по ее венам. И еще столько же, прежде чем она почувствовала, как дрогнули ее легкие, жаждущие воздуха. Словно в тумане, раб ощутила его ладонь на своем запястья и отдернула руку, будто от огня. Кислая эссенция винограда выплеснулась из амфоры, заляпав ее белую тунику багрянцем.
- Его глаза следят за тобой, здесь больше, чем когда-либо. Ударь верно и точно. Кое-кто нетерпеливо ждет твоего возвращения.
Раб отшатнулась назад, встревоженная улыбающимся призраком перед нею. Широко распахнув глаза, гладиатор отвела от эмиссара взгляд и осмотрела комнату. Кроме людей, входящих в состав делегации, в комнате стояла только одна служанка – в дверях кухни. Женщина что-нибудь слышала? Видела?
Оцепенелые пальцы опустили амфору на стол прежде, чем сосуд успел выскользнуть из рук. Леопард развернулась, ноги несли ее туда, где она сможет скрыться от этой пустой улыбки.
28 Narratus Carcerarii
Рассказ тюремщика
Завоеватель буквально летела через внутренний двор, ее длинные шаги вынудили Беллерофона перейти на бег, чтобы не отставать от повелительницы. Обычная невозмутимость покинула его; жизнь мужчины лежала на чаше весов.
Он прошел за Завоевателем в тюрьму, прямо к открытой двери камеры, возле которой, подобно соляным столбам, застыли два солдата. Она грубо отпихнула обоих с дороги. Завоеватель недовольно скривила губы, уже зная, что ожидает ее внутри.
Мэйкон лежал, привалившись к решетке, серый и неподвижный. Зена присела на корточки возле трупа, повернула его подбородок, чтобы рассмотреть кровавую опухоль на виске.
- Завоеватель... – Капитан опустился около нее, его голос был низким и тихим. – Кто сделал это? Что здесь случилось вчера вечером?
У нее скрутило живот, во рту появился кислый привкус. Стоит ему рассказать, и придется украсить неким гладиатором крест еще до заката. Небольшая часть ее требовала того же самого; Мэйкон не был ангелом, но он был верен. Не то, чтобы Леопард хотела его убивать. Или хотела?
Это не имеет значения. Никто во дворце, включая Мэйкона, не знал личности заключенного. Рассказ Беллерофону о событиях прошлой ночи приведет к вопросам, на которые она не собирается отвечать, и может уничтожить единственный шанс заключить мир с амазонками.
Завоеватель подняла безвольную руку тюремщика, чтобы положить ее ему на грудь. Тень скользнула по ее лицу.
- Кто нашел его?
Беллерофон встал.
- Я, Завоеватель, когда вы послали меня вниз, чтобы сменить охрану.
Она кивнула и наклонилась, чтобы ближе исследовать рану. Глубокий вдох принес запах железа и горечи. Завоеватель нахмурилась и резко встала.
- Отнеси тело в храм Ареса. Устрой солдатские похороны. Тихие. Пепел помести в зал воинов. – Беллерофон открыл было рот, чтобы возразить, но Завоеватель коротко отрезала: – Полные почести, капитан. Он умер, верно служа мне.
Мужчина отсалютовал.
- Как прикажете. – Повинуясь его жесту, солдаты подняли тело и понесли прочь.
Завоеватель дождалась, пока их шаги затихнут вдали, на что потребовалось довольно много времени. Затем она тихо прошла вниз по слабоосвещенному коридору, достала ключ из складок одежд и открыла тяжелую дверь.
Заключенная сидела в той же позе, что и вчера: плечи вывернуты под резкими углами, голова упала вперед, пряди вьющихся волос скрывают лицо. Если амазонка и заметила присутствие Завоевателя, то виду не подала. Воин осторожно приблизилась, опасаясь обмана, взяла горсть медных волос и приподняла голову, разбудив женщину. Глубокие морщинистые шрамы пересекали ее щеки, нос, лоб, подбородок... воин едва узнала амазонку. Жестокий комментарий встал поперек горла.
- Еще с нами, Террея?
Один глаз открылся, повернулся в глазнице, прежде чем остановиться на Завоевателе. Сухие губы раздвинулись, язык пытался сформировать ответ.
- Е-ще.
Завоеватель вздохнула и оставила камеру. Она вернулась с ковшом воды, едой и кандалами. Одно за другим она отстегнула запястья амазонки от колец, вбитых крючьями в стену, готовая к тому, чтобы обороняться от кулаков или ногтей. Костлявые конечности безвольно упали, не в силах сопротивляться. Как только кандалы сомкнулись на запястьях амазонки, Завоеватель расслабилась и приложила ковш воды к запекшимся губам. Женщина что-то бессвязно бормотала между жадными глотками, и взяла хлеб, хотя ей потребовалась помощь, чтобы поднести его ко рту.
- Кто сделал это с тобой?
Одно веко было прикрытым, от опухоли или шрамов, она не могла сказать. Другой глаз восполнил это, сверкнув зеленым огнем, который погас, оставив уголь гнева.
- Ты уже знаешь.
Эмоции, заключенные в этих трех словах, пробудили прежние реакции. Зена усилием воли поборола их, отчаянно нуждаясь в ответах.
- Я не знаю. Я обещала, что тебе не будет причинен вред, не так ли? Кто сделал это?
- Твой палач.
Воин серьезно покачала головой.
- Я – Завоеватель. Мне не нужен палач.
Заключенная впилась в нее взглядом, но решила покамест согласиться.
- Мужчина. Прятал лицо за маской. Синие глаза.
Мрачные подозрения взвихрились в ее сознании.
- Он говорил что-нибудь?
- Он сказал, что мое лицо оскорбляет тебя. Это правда? Возможно, оно напоминает тебе о моих землях, которые ты получила согласно договору, и моих сестрах, которых ты продала в рабство.
- Ты нарушила этот договор, посылая ко мне убийц.
- Никогда. Амазонки встречают врагов лицом к лицу, а не бьют в спину.
- У меня есть тринадцатисантиметровый шрам, который говорит об обратном.
- Значит, это была не моя сестра.
Завоеватель вздохнула, не желая вновь возвращаться к прежним вопросам.
- Ты была в этой камере долгое время, Террея. Достаточно долго, чтобы пересмотреть свою позицию в этом споре.
- Я не могу изменить правду, Зена. Если бы я знала, что ты сделаешь с моими людьми, я бы сама бросила тебе вызов. – Слабый голос амазонки дрожал праведным гневом. Этот нож врезался глубоко, дотянувшись до изуродованной души.
- Террея, которую я помню, правила своим племенем с помощью мудрости и переговоров. Ты не воин, не убийца.
- Тем хуже для моих сестер. Возможно, они все еще были бы живы, и земля Греции не была бы так пьяна их кровью.
Завоеватель моргнула, во рту снова появился кислый привкус, и она не могла избавиться от него. Зена помнила, какой была Королева, когда они только встретились – отчаянно защищающей своих людей, смехотворно оптимистичной относительно своей способности заставить Завоевателя увидеть ошибки ее путей. Даже разгневанная после попытки амазонок забрать ее жизнь, она все еще поражалась готовности Королевы вручить себя Завоевателю, если это поможет спасти ее сестер. Зена не видела и следа этой женщины в том существе, которое смотрело на нее теперь.
Существе, за создание которого она ответственна. Боевой опыт подсказывал убить ее сейчас, тайно, прежде чем кто-либо может сделать ситуацию еще хуже, сообщив амазонкам о жестоком обращении с нею. Но действительно ли мертвая Королева амазонок лучше, чем поврежденная? И то, и другое может спровоцировать нацию амазонок. У Завоевателя был небольшой выбор.
Со вздохом, она поднялась.
- Я никогда не хотела травмировать тебя. Но, если ты хочешь вызов, ты его получишь. Не против меня. Если ты выиграешь состязание, то покинешь эту камеру. Об этом... – Заключенная дернулась прочь от руки, которая собиралась прикоснуться к ее щеке, – ...позаботятся. Ты получишь нормальную еду. И, если будешь вести себя хорошо, мы сможем обсудить... другие вопросы.