Руки Завоевателя замерли.
- Будь я проклята. Беллерофон был прав. Ты ПРАВДА ассасин.
Гладиатор не смогла прочитать выражение лица Зены, и решила, что обнаружила разочарование. Предательство.
- Меня не посылали для того, чтобы убить тебя. Пожалуйста, верь мне. Сенатор был моей целью, когда Цезарь произнес слово. Затем появилась ты. Я даже не думаю, что он ждал, что ты купишь меня. В доме его врага я надеялась освободиться от него, но у него есть глаза даже здесь.
Завоеватель хмыкнула.
- Он ослепнет достаточно скоро.
Пальцы подобно стрелам врезались в ее левый бок, оставив после себя чувство головокружения. Ткань стерла кровь и пот с ее лица.
- Знаешь, я не хочу этого. Убивать тебя. Я никогда не встречала никого, похожего на тебя.
- Это говорит красивая леди.
Она нахмурилась.
- Ты… Думаешь, я красивая?
Завоеватель покачала головой, наполовину раздраженная, наполовину удивленная.
- Не бери в голову. У меня есть идея. – Она начала разрывать прекрасное белое полотно на полосы. – Ты не хочешь убивать меня, но Цезарь приказал сделать это, верно? – Гладиатор кивнула, загипнотизированная треском разрываемой ткани. – Что если у тебя больше не будет шанса? Цезарь ведь не может ожидать, что ты выполнишь его приказ, пока у тебя нет такой возможности. – Один конец полосы сжался вокруг ее запястья, уютно притягивая его к кровати. – Верно?
Гладиатор осторожно проверила узел.
- Думаю, так.
Вторая петля обхватила другое запястье. Леопард дернулась, сопротивляясь, но Зена взяла ее за руку.
- Не может. У него есть преимущество, и он не станет расходовать его зря. Он будет ждать правильного момента. Верь мне.
Это имело смысл. Второе запястье было прочно притянуто к кровати. Еще больше лент притягивали ее к постели. Нервозность всколыхнулась у нее внутри.
- Зена?
- Да?
- Ты собираешься казнить меня? За попытку убийства?
Воин замерла, обдумывая вопрос.
- Не сегодня вечером. – Она накинула простынь до плеч гладиатора, подоткнула ее и пропала из поля зрения.
- Зена?
Вздох.
- Что?
- Мне жаль, что я прервала тебя… с танцовщицей.
Пауза.
- Ничего. Я… думала о другом.
Большее количество ответа, чем она ожидала. Обжигающий взгляд от танцовщицы, необузданная ненависть к конкуренту.
- Зена?
- Что еще?
- Ты сделаешь так, чтобы я когда-нибудь так же обслуживала тебя?
Тишина была оглушительной и достаточно долгой, чтобы заставить гладиатора вспыхнуть от тревожных картин, предоставленных воображением.
- Это то, чего ты хочешь?
Сама мысль об этом сделала уже теплый воздух в ее груди густым и тяжелым.
- Нет.
Слово прыгало по палатам несколько долгих секунд.
- Хорошо. Я не использую поврежденные товары.
Ужаленная, она некоторое время боролась с этими словами.
- Зена?
- Боги, что?
- Мы вернемся в Коринф?
- Мы уже в Коринфе.
Яркие мраморные залы дворца Цезаря превратились в серый камень палат Завоевателя. Чернильные окна выпускали слабый свет очага в ночь.
- О. Тебе нравится это здесь? В Коринфе?
Тишина затянулась достаточно надолго, чтобы она знала, что переступила некую невидимую черту.
- Спи, Габриель.
Она не спала. Она лежала с открытыми глазами долгое время, беспокойно натягивая ленты движениями запястий, задаваясь вопросом, умрет ли она утром. Размышляя о том, что случилось с людьми, которые остались позади, в Риме. Какой была бы Завоеватель в качестве любовницы. И больше всего она задавалась вопросом, сможет ли убить Зену, если возможность представится.
33 Confessiones
Признания
Ее горло болело – сухое, горящее от чрезмерного использования. Сухой глоток заставил ее вздрогнуть.
Что напомнило ей о том, как болело ее лицо. Она потянулась, чтобы потереть щеку.
Что напомнило ей о том, что она не может поднять руки.
Напуганная, она приоткрыла один глаз.
Ее глазное яблоко напоминало кусок пемзы, проворачивающийся в глазнице: жесткий, угловатый и шероховатый. Слабая замена для глаза. Она все еще не могла остановить взгляд на чем-то одном и, конечно, не могла сфокусироваться на одной точке. Любое движение создавало остаточное изображение каждого предмета, и все сливалось в непонятную мешанину. Она закрыла глаз, ожидая приступа тошноты.
Не дождалась. Медленно, она решилась открыть оба глаза, обнаружив, что дрожащее и размытое изображение стало немного более четким.
Узкая светлая полоса в обрамлении темного выглядела подозрительно знакомой, и постепенно она узнала высокое узкое окно, которое бросало полосу света через комнату на украшенную кровать Завоевателя, избегая теней в углах спальни.
Палаты Завоевателя. Ее кровать, примостившаяся в углу. Она попыталась сесть, но не смогла поднять ни плечи, ни колени, ни конечности. К ней вернулись отдельные обломки и обрывки воспоминаний о том, как Зена говорила ей что-то. Вообще-то, Зена много чего ей говорила, но это было что-то важное. Что-то, успокаивающее и тревожное одновременно.
Ленты. Она была связана.
- Почему? – Спросила бы она.
- Из-за красивой леди. – Ответила бы Завоеватель. И ее мысли снова блуждали бы, охватывая этот загадочный ответ, а потом она забудет, и станет спрашивать снова и снова. Сколько раз уже повторялась эта беседа? Дюжину? Больше? Но, на сей раз, она помнила. И она позволила себя расслабиться.
- Зе..? – Имя застряло в выжженном горле. Еще одна попытка сглотнуть – словно пьешь из стакана полного пылью. Лучшее, что она сейчас могла сделать, это добыть немного воды. – Зена?
Движение. Слишком быстрое. Как ласточки, проносящиеся под стропилами сарая, за которыми она наблюдала в детстве. Это поражало ее тогда и поразило ее теперь, тем более, что она так и не смогла сфокусироваться на лице, вырисовывающимся над нею. Не Зена.
- Все еще жива. – В голосе Эфини слышалось разочарование. Ученица лекаря крепко сжала ее подбородок и подняла веко. Леопард попыталась стряхнуть сильную руку, но обнаружила, что она слишком истощена, чтобы сопротивляться… сильно. Но усилие заработало другое выражение от ученика: любопытство. – Эй, ты здесь? Ты меня слышишь?
Она зарычала и впилась в ученика взглядом, убеждая отпустить ее подбородок.
- Да что б мне кентавра родить, ты смотришь прямо на меня. Она вернулась, - бросила женщина через плечо, вытаскивая маленькие глиняные горшочки и кожаные мешочки из своей сумки. Затем Эфини вдруг остановилась на середине движения и странно посмотрела вниз на раба. – Завоеватель говорит, что ты не хотела убивать Королеву. Это правда?
Гладиатор нахмурилась.
- Королева? Состязание на арене? Ты превратила ее лицо в овсянку? – С каждым предложением ее тон становился все более резким. – Завоеватель говорит, что ты отступила, чтобы спасти Королеве жизнь. Что касается меня, то я думаю, что ты исчерпала силу прежде, чем закончила свою работу. Так что я хочу знать. Ты хотела убить ее?
Леопард смотрела в холодные глаза, не зная, как ответить.
- Ты ничего этого не помнишь? Состязание? Отравление? То, что ты сделала..?
- Оставь ее в покое. – Шрам появился за ее плечом. Его лицо было напряженным. – Ты слышала, что сказала Завоеватель.
Эфини не удостоила дракона даже взглядом.
- Завоевателя здесь нет. Я могу задавать вопросы.
- Я здесь. – Угроза в его голосе была очевидна. – Кроме того, - добавил он, взглянув на лицо гладиатора, - она не станет отвечать тебе сейчас. Нужно было спрашивать, пока у тебя был шанс.
Живот раба сжался. Какой шанс? Какое отравление? С кем она говорила, кроме Завоевателя?
Цвета орешника глаза Эфини не дрогнули.
- Ты хотела убить ее? Покалечить? Или только унизить?
Она покачала головой, пытаясь вернуть себе воспоминания о том, что женщина хотела знать. Все, что ей удалось вспомнить – это лишь мимолетный запрещенный контакт между целителем и заключенной.
- Прекрати это. К концу схватки она уже была не в себе. Она не понимала, что делает. – Тенор солдата потерял свою прохладную отдаленность, став почти защищающим.