Время шло, он получил диплом и даже устроился работать, да не куда-нибудь, а на градообразующее предприятие. Наталья гордилась своим супругом и таскала дочь на всевозможные мероприятия. Так её и запомнили, тихой серьёзной девочкой со светлым каре и в строгом платье, стоящей за маминым плечом. Потом Юлька пошла в школу. Учиться было не всегда интересно, но зато она завела множество друзей и знакомых. С первого класса активная девочка участвовала в самодеятельности школы, за что ей прощали некоторые погрешности в учёбе.
Когда Юля училась в третьем классе, её отцу отказали в продлении визы. Выяснилось, что Юлькин дед, его отец, содержал какое-то предприятие, оно то ли обанкротилось, то ли оказалось не вполне законным и обанкротилось, - в любом случае, Радомил стал сыном должника и преступника. И ему следовало возвращаться на родину.
Они очень серьёзно поговорили с женой и дочерью. Договорились, что он улетит уладить дела и вернётся, как только сможет. Стоит ли говорить, что не смог? Сначала он писал и даже иногда звонил, а потом перестал. Юлька скучала, мучилась, злилась, ненавидела его, а потом успокоилась: ну был – и был, не стало – и ладно. Во многом такой трансформации эмоций и чувств помогала мама, ставшая в одночасье для Юльки целым миром.
Так и стали они жить, тридцатипятилетняя Наталья Калимуллина и девятилетняя Юлия Новак.
А в одиннадцать Юлька впервые попала в Лабиринт. И вышла из него.
Собственно, Лабиринт впервые испытывал на прочность абсолютно всех именно в предподростковом возрасте, так что было бы странно, если бы Юлька в свои одиннадцать в него не попала. Но тот случай прошёл и забылся. Сегодня же всё было иначе, можно сказать, всерьёз. Весь день она готовилась к разговору с мамой. А для этого: протёрла пыль везде, где только хватило фантазии, вымыла полы, пропылесосила. Убрав с лица растрепавшиеся пряди, глянула на часы. Часы показывали без четверти четыре. Тогда Юлька подумала, что мама придёт уставшая и голодная, и принялась творить ужин. Она уже вполне умела приготовить что-то несложное – сварить макароны, пожарить картошку, запечь котлеты или курицу в духовке. Однажды даже под чутким маминым руководством сварила суп. Съедобный. Сегодня к макаронам она решила сделать тефтельки. Ну, как, сделать – в морозилке лежало всё, нужно было только выбрать и приготовить. Юлька открыла тетрадь с рецептами на любимой странице и начала составлять на стол необходимые продукты.
Около шести вечера мама позвонила: «Юльчонок, малыш, ты как? Не скучаешь? Извини, я сегодня задержусь, нужно срочно составить планы... Найдёшь, чем поужинать там? Ну пока, целую!». Девочка задумалась. Это получалось, что мама просидит там, на работе, голодная допоздна, пропустит последний автобус и пойдёт домой уставшая пешком. Одна. Этого Юлька позволить не могла. Она положила ужин в судочек, закутала поплотнее в полотенце, взяла из копилки деньги на проезд и решительно закрыла за собой дверь. Свои ключи у неё были уже очень давно. Почти совсем взрослая, как смеялась мама.
ДК стоял почти через полгорода от их дома. Когда Юлька приехала, вахтёрши уже не было, сторож лениво поздоровался с ней, сказал, что мама у себя, и снова уткнулся в свои сканворды. А мама ей очень обрадовалась. И принесённому ужину, который они ели вдвоём ещё тёплым, тоже. Потом она допечатывала злосчастные срочные планы, а Юлька рылась в местной библиотеке – сотрудники приносили всё, что было не нужно дома, а здесь книги или просто лежали, или их забирал себе кто-то, или просто коротали досуг за чтением. И вот среди этого книжного хлама девочка нашла старинный, прошлого века выпуска, сонник. Толстенную такую книжку с потрёпанной тёмно-синей обложкой. Наталья уже закончила работу, когда Юлька вернулась в кабинет, прижимая к груди увесистый фолиант и счастливо улыбаясь.
- Что ты за сокровище такое нашла?! – воскликнула она, разворачивая книгу к себе. – Ого! Древность какая! А зачем тебе сонник, Юль?
- А давай я тебе по дороге расскажу? – ждать до завтра девочка точно не могла.
Они шли по вечерней улице, и Юля подробно рассказывала про свой сон-Лабиринт, а мама внимательно слушала её. От осознания, что её дочка могла и не проснуться, Наталья немела, а на коже поселились мурашки. Лабиринт был непонятен, а от того страшен ещё больше. Возможно, даже больше, чем стоило бы его бояться. Были известны случаи, когда человек не просыпался утром. Не умирал, но и не просыпался – порой по несколько дней. А проснувшись, говорил про Лабиринт. Были известны случаи, когда человек умирал во сне – чаще всего это списывали, опять же, на Лабиринт. И точно почти все хотели, чтобы ни они, ни их близкие никогда в него не попадали. А тут вот, и попала, и вышла – её собственная дочь, её Юлька. Страшно.