Забравшись в повозку, Ханна обрадовалась, увидев, что Али поднялась. Она несколько раз спросила, не надо ли той в кусты, неуклюже сопровождая слова жестами. И тут Алента поняла, что – надо. Конечно, справиться сама она не могла, но Ханна помогла и выбраться из повозки, и дойти до кустов, у которых была натянута холстина, и вернуться в повозку. Постоялого двора здесь по непонятной причине не было, но место для ночлега путников оказалось обустроено вполне неплохо. А жители деревеньки, стоявшей неподалёку, продавали продукты, чинили повозки и телеги и даже ковали лошадей, зарабатывая тем, наверно, неплохие деньги.
Али тронула Ханну за рукав и, показав на свою сумку, протянула женщине продукты. А когда та, поразмыслив, взяла, нерешительно раскрыла ладонь, в которой тускло поблёскивали монеты.
- Матиа! – резкий оклик из повозки заставил лекаря вздрогнуть.
- Что ты шумишь, Хана?
- Эта девочка мне деньги суёт!
- Так возьми! Стало быть, не совсем дурра, понимает, что и есть надо на что-то, и остальное.
- Да как... – женщина чуть не задохнулась от изумления, смешанного с негодованием.
- Да так. Она ещё и работать потом будет, что опять не возьмёшь денег?
Ханна, уже начавшая видеть в Али свою дочку, непроизвольно переносила на неё и отношение – и не могла даже представить, чтобы взять у своей девочки хоть монетку. А что девочка все деньги, что давали ей родители, спускала на разгульную жизнь, не зарабатывая сама ничего, она, конечно, не помнила. Вот и сидела она сейчас и смотрела на блестящий металл в нежной девичьей ладони. Тогда не выдержала уже Алента.
- Матиа, - позвала она негромко.
- Что ты говоришь такое! - Он заглянул-таки под тент. – Па-па. Папа!
- Паапа... – Али неуверенно выговорила незнакомое слово и протянула ладонь с монетами уже ему. Он молча развязал кошель, где звякали монеты, полученные им сегодня за помощь встреченному каравану, и подставил под её руку. Али могла поклясться, что он, не глядя, сосчитал, какая сумма упала в кошель с её руки. И поняла, что только что она обеспечила себе не только доброе отношение со стороны лекаря, но и уважение. Потому что отказалась быть нахлебником.
Заплакавшая малютка вернула всех к реальности. Ханна подхватила её на руки, показывая Али, что надо бы достать пелёнки. Потом обучала девушку непростому искусству пеленания младенца. А потом охнула: «Девчонка-то у нас без имени!». И снова начала с помощью жестов объяснять Аленте проблему.
- Ханна, - говорила она медленно, указывая на себя. Потом, указав на Али, - Алиана.
- Я? – непроизвольно вырвалось у Али.
- Алиана, - ещё раз спокойно проговорила женщина и показала на младенца, издав вопросительный звук и сделав удивлённые глаза.
Тут настала очередь Али задуматься. Она уже примерно поняла принцип построения местных имён. И было в её жизни и в сердце только одно имя, которое хотелось бы слышать здесь.
- Олита. Лита. Оли, - проговорила она внезапно осипшим голосом.
А ночью в сон Али впервые пришёл Олитей. Он бережно обнимал её и целовал заплаканные глаза, повторяя: «Ну зачем ты ушла, девочка моя?». Когда первые эмоции от встречи немного улеглись, Алента рассказала ему, как было дело. Что запланировали они это довольно давно, но всё надеялись, что опытные и мудрые протекторы найдут выход. Не нашли.