- Какой сельди? Ты про Белькевич?
- Да, про неё. Мама, у меня есть цель, есть мечта. А если эта мымра окажется у меня на пути, я ей глотку перегрызу!
- О! Какая у меня кровожадная дочь, - женщина полушутя подняла руки. – А если серьёзно, Аль, ты не думала, что билет можно купить?
- Думала. Пока цену не увидела. Мам, мы живём на твою зарплату. Я пока не готова у тебя просить столько. Да их уже и не достать, раньше надо было...
С этими словами, девушка вскочила с места и убежала, выразительно шмыгая носом. А её мама осталась сидеть и думать. «Бедная ты моя девочка, не могла влюбиться в кого попроще, поближе... Ну, раз не могла, будем жить с тем, что имеем», - женщина не имела привычки подолгу рефлексировать. Если она обнаруживала проблему, то начинала искать пути решения и искренне считала это более правильным занятием, чем долгие стенания по поводу неудачи.
И вот он настал – день, отмеченный Алькиной рукой чёрным на всех домашних календарях. День Концерта, на который она не попала. Но, вопреки всем доводам рассудка, Алька отправилась в вояж по цветочным магазинам – чтобы купить букет, который она не подарит.
- Ну, вот что бы вы подарили любимому исполнителю? – допытывалась она у озадаченной продавщицы.
- Розы? – неуверенно предположила та.
- Фу, пошлость какая! Все дарят розы! Ещё бы гвоздики предложила!
- А что ВЫ хотите? – женщина явно была опытной в своём деле и умудрялась не терять хладнокровия под напором ошалевшей малолетки.
- Я? – Алька на миг задумалась. – Я бы хотела чего-то необычного. Как ландыши зимой. Или эдельвейсы... Или...
- ...пионы в апреле? – продавец поймала, наконец, мысль, которую пыталась донести девушка.
- Пионы?
- Да, поставщик что-то напутал и привёз небольшую партию. А мы и не знаем, что с ними делать. Может, ждут вас с вашим исполнителем?
Алька заворожённо смотрела на нежные лепестки цветов, совершенно неуместных в капризном апреле. Да и сами цветы были необычными. Не невинно-белые, не классически-розовые – они были огненно-оранжевыми. Почти как Алькины кудри. Только нежнее. «Дааааа! – протянула она. – Это то, что нужно!».
Мама, вернувшись из своего института, долго молчала, глядя на букет. «Хорошо, что без траурной ленты», - выдохнула она. И больше не касалась темы концерта в этот день. И в следующий. А потом она вернулась с работы не одна.
Вместе с Линой Георгиевной Алька обнаружила в прихожей маминого коллегу и хорошего приятеля, который был для девушки дядей Димой примерно всю её сознательную жизнь. И иногда Дмитрием Николаевичем. Проще было сказать, чем не занимался этот человек, чем разобраться в том, чем же он, всё-таки, занимается. Было доподлинно известно, что он, кроме прочего, участвует в организации различных мероприятий и работает воспитателем и культоргом в летних лагерях. В доме Громовых он был гостем нередким и даже имел здесь собственную чашку, которая больше напоминала объёмами ведро.
Вот и сейчас, он очень привычно сидел со своей ведёрной чашкой чаю, беседовал с «девочками» и очень буднично вдруг сказал Альке:
- Ариш. Я знаю, что день рождения у тебя немного в другое время. Но есть кое-что, что следует подарить тебе именно сейчас. Это никак не терпит. – И, дождавшись любопытного огонька в девчачьих глазах, вынул из портфеля два узких листочка.
Она сначала не поняла. Что это за подарок такой, две невзрачные бумажки. Но на одной из этих бумажек было написано: «Ряд: 7 Место: 9» . Алька передвинула пальцы, уже заранее переставая дышать, потому что выше, выведенное витиеватыми буквами, красовалось: «Георгий Любимов».
- Но это же... Послезавтра? – она недоумённо смотрела на исполнившуюся так внезапно свою мечту. – Как?
- Просто. У него два концерта в Тауре, потом он дальше едет. На первый вы не попали, не пропустите второй. – Дядя Дима улыбался, как человек, совершивший чудо, когда Алька с визгом бросилась к нему на шею.
Оставшиеся до концерта дни она провела у зеркала, пытаясь понять, в чём же она пойдёт на концерт. Было решено однозначно: в платье. Но в каком? Именно сейчас она отчётливо осознала всю свою подростковую угловатость. И остро захотела быть женственной, изящной, нежной... как те пионы, которые продолжали цвести на её столе, вопреки всем законам природы, увядая медленно и роняя слезами первые лепестки.
Больше пионов в продаже, разумеется, не нашлось. Мама купила банальные розы. Оранжевые. Сама Алька была не способна на какие-то осознанные действия, она даже не вполне помнила, как они доехали до города, как добирались до ДК, как занимали свои места... Собственно, на месте она сидела только до начала концерта, а потом, до самого конца, стояла перед сценой вместе с толпой фанатов, который у Любимова оказалось неожиданно много.