Кроме Гриши, за ней начали ухаживать ещё двое, которые нравились ей примерно одинаково, но - что после истории с Олегом казалось ей очень важным, - нисколько не принадлежали к полусвету, богеме и прочему неформату. Юра очень понравился Янке, и Юля не стала сопротивляться: «Пойдёт с тобой – пусть идёт!». Алексей почувствовал отсутствие конкурентов и начал сужать круги, как охотящаяся акула. Юлька, опять же, не сопротивлялась: ей хотелось нормальной семьи, нормальной человеческой жизни. всего того, чего у неё не было примерно с третьего класса. Она сама не поняла, как оказалась помолвленной. Свадьбу предполагалось играть через неделю после её дня рождения.
Но это всё потом, а сейчас был концерт. Юлька не пропустила ни одного концерта Любимова в их дворце. Она вообще не пропустила ни одного концерта, прошедшего здесь, не только его: помогала матери. Когда была ещё совсем девчонкой, она тихо сидела в углу за кулисами. Сейчас её роль звучала примерно как «принеси-подай», но она и не хотела большего. В принципе, она отлично знала, что творится в номерах у заезжих звёзд после концертов, и не интересовалась этой стороной их жизни. А вот принести бутылку минералки за кулисы она вполне могла. И букеты расставить-разложить. Сегодня она сидела рядом с осветителем и болтала с ним о разном.
- О, смотри! – Воскликнул он. – Опять она пришла!
- Кто?
- Да эта, с пионами, рыжая. На каждый концерт она их приносит, и где только находит в это-то время?! Они ж летние!
- Места знает, наверно. – Юлька присмотрелась к девушке. Старше её, яркая, знающая себе цену. Огненные кудри разлетались от каждого движения, а в руках очень аккуратно она держала такие же огненные пионы. – Надо же, какой цвет интересный.
- Я вспомнил, у него даже на нотнике иногда пион стоит! Она за ним ездит по стране. Вот фанатизм-то!
- Даже завидую ей. У меня вот нет кумира. Скучно живу.
Сказала – и упорхнула, её место за кулисами, чтобы могла принести и подать. А мамино место и вовсе – везде, организовывать работу дворца на таких мероприятиях тяжко. Потому Юлька не возмущалась, а шла и помогала, в первую очередь, маме. И старалась не думать о том, что завтра, независимо от степени выспанности, ей идти на предзащиту.
Разумеется, она не выспалась. И на предзащиту пришла злая, как шершень, ребята из группы даже поостереглись при ней шутить на тему готовности. Мысленно ворча о том, что одним праздник, как той рыжей, наверное, а другим, как её маме, - работа, она старательно сдерживала зевки перед комиссией. Получила заслуженные замечания по своей работе и отправилась домой досыпать. Она клевала носом в автобусе и с трудом дотерпела до своей остановки. Проигнорировала магазин, решив, что за покупками лучше приходить в здравом уме. Добралась до кровати, остатками сознания отметив, что мама уже вернулась и тоже спит, и рухнула поверх покрывала, не раздеваясь. Кажется, заснула она, ещё не долетев до подушки.
Чтобы открыть глаза почти сразу и увидеть склонившуюся над ней рыжеволосую девушку. Юльке потребовалось вся её уравновешенность, чтобы не вздрогнуть и не заорать от неожиданности. Наученная Лабиринтом, она посмотрела мимо рыжей и увидела, что находится вовсе не дома. «Интересные сны нынче снятся», - подумала она и закрыла глаза снова, чтобы почувствовать, как девушка аккуратно промакивает тряпицей ...рану? да, рану на её, Юлькином теле. Что в этом сне было всего любопытнее, так это то, что она сама в этом теле была гостем. Это было не её тело (от осознания чего Юлька выдохнула: уфф, раны нет). Не она фыркала, чтобы не зашипеть от боли. Не она делала вид, что ей не нужны эти забота и помощь. Не её называли Отой. В какой-то момент, наверное, измученная перевязкой, Ота заснула.
И Юлька снова открыла глаза – в изящно обставленной комнате, где единственным негармоничным пятном была она. Леди, сидящая напротив... именно леди, назвать её иначе язык не поворачивался, рассуждала о значимости одежды при первом знакомстве с людьми. И тоже называла её Отой. Ота же с юношеской горячностью пыталась спорить с прекрасной леди... Леди Интой. Но та с истинно аристократической невозмутимостью продолжала свои рассуждения, сопровождая их небрежными набросками на листке белоснежной бумаги. И Ота была вынуждена участвовать в выборе (а точнее, в создании) наряда на какое-то очень важное мероприятие. Как Юлька поняла, опыта у Оты в этом деле не было вовсе.