До дома Алька добралась с гудящей от новых знакомств и впечатлений головой и гудящими же от долгой ходьбы ногами. Наскоро приняв душ, она забралась в постель и провалилась в сон. Ей снился сегодняшний вечер, но на сцене попеременно оказывались то нынешние Серые Волки, то Любимов, то незнакомый ей блондин, к которому её вдруг потянуло просто неудержимо. Потом концерт окончился, но толпа вокруг Альки стала плотной и агрессивной, её схватили и потащили куда-то, после чего она обнаружила себя привязанной к столбу на куче хвороста. Секунда – и хворост горит, а она корчится от боли и смотрит сквозь дым в его глаза... Проснулась под утро Алька совершенно не отдохнувшей и, чтобы немного прийти в себя, занялась своим цветником. Работа в цветочном магазине дала ей чудесную возможность развести у себя целый мини-сад, и каждое из растений требовало особого обращения.
Что-то изменилось в самой Альке в тот субботний вечер, когда она пришла на концерт Серых Волков. Словно она освободилась от каких-то оков. Узнав, что Любимов едет в очередной тур по городам, она впервые начала не грустить, а узнавать цены – на концерт и на билеты. Да, далеко – и что? Она может себе позволить иногда съездить за полстраны на концерт любимого исполнителя! Хотя, признаться, было как-то странно и даже страшно. Одно дело ехать в соседнюю область на своей машине, две-три сотни километров, а мчать за тысячи миль – совсем другое. Но отступить она не могла. Да ещё эти сны... Она не могла понять, выбивают они её из равновесия или, наоборот, успокаивают.
Иногда ей снился Георгий. Она любовалась его руками с длинными чуткими пальцами, ласкающими гитару... но когда она поднимала взгляд на лицо, то видела уже не Любимова, а мужчину, которого совсем не знает (или знает очень близко?). Высоченный, наверное, под два метра, с бычьей шеей и такими мускулами, что должно было становиться страшно просто находиться рядом. Но не становилось. Твёрдый, почти квадратный подбородок с ямочкой. Губы той самой формы, которая вызывает головокружение от взгляда на них - готовые изогнуться в весёлом смехе или недоброй ухмылке... Прямой аристократический нос. Глаза цвета июньского неба, красивые, с длинными и густыми чёрными ресницами (зачем такие ресницы мужику?). А вот брови русые, чуть темнее волос – пшеничных, светлых и длинных, сплетённых от лба в сложную многогранную косу (как это вообще плетётся?). Альке казалось, что её пальцы помнят, какие на ощупь эти волосы. А руки у него такие же, как у Любимова, с длинными изящными пальцами (она каждый раз удивлялась, как это возможно при такой мышечной массе и тренированности). Он грустно смотрел на неё и молчал.
Иногда в сон приходил другой мужчина. Альке даже становилось не по себе – почему столько мужчин в её снах, какая проблема-то? Огромный, даже выше того блондина, шире в плечах, черноволосый и смуглокожий, с оливково-зелёными глазами, он пытался вести с ней непринуждённую светскую беседу. Сначала она замирала в ступоре, но несколько встреч спустя, начала отвечать. Несуществующий мужчина оказался очень приятным собеседником. Может, ей просто не хватает общения?
Иногда снилась девушка – тоже зеленоглазая, но светловолосая. Мелкая рядом с этими машинами для убийства... или для любви? Алька смотрела, как они обнимают блондинку, как шутят с ней. Видела, как смотрит на неё черноволосый. И понимала, что блондин так же смотрит на неё саму. Точнее, наверное, не на саму Альку, а на ту, кем она была в этих снах. Когда он целовал её руки, сердце заходилось от нежности. Подкладывал лучшие кусочки. Закрывал собой от колючих взглядов белобрысой вредины... Но Алька уже знала, что эта колючесть – только маска. Маска, с которой девушка давно срослась. Ей снилось, как та-которой-она-была-в-снах в невероятно нежном платье идёт к лесному храму, где её ждёт он, потрясающе красивый в тёмно-синем камзоле. А за её плечом неслышно ступает Ота (откуда-то всплыло имя) и улыбается. И под ногами Альки ковром разбегаются распускающиеся цветы, и она знает, что это – магия, это подарок Оты ей. Трогательная забота от человека, не умеющего заботиться...