Через пару часов Линноты добрались-таки до ворот. Скучающего вида стражник скользнул взглядом по внутренностям повозки, посчитал людей и живность и бесцветным голосом объявил: «По медяку с человека, по два со скотины и пять за повозку». Матиа вздрогнул, словно его ошпарили: тринадцать монет только за въезд! Но выбор невелик: плати или проваливай, и он, скрепя сердце, отсчитал положенную плату.
За воротами было намного тише, чем перед ними. Те, кому удалось миновать стражников, спешили по своим делам и не толпились на дороге. Поинтересовавшись у проходившей мимо горожанки, где есть поблизости не самый худой постоялый двор, лекарь направил лошадь в указанном направлении.
Место, где они остановились, оказалось заметно хуже того, где ночевали накануне. И вдвое дороже. Было решено не затягивать с благоустройством, иначе этот город вытянет все их деньги раньше, чем они смогут хоть что-то заработать. Матиас оставил своих женщин в номере, а сам отправился на разведку. Ханна ворковала с внучкой. Али перешивала платья Алианы. Ростом обе девушки были почти одинаковые, а вот кость у дочки лекаря была не такая тонкая - не аристократка всё же, но исправить ширину платья оказалось не слишком сложно. Намного сложнее было сделать платья приличными. Они оголяли то грудь, то плечи, а то и всё сразу настолько, что Али с трудом удерживалась от вопроса о роде деятельности своей тёзки. Ханна иногда перехватывала выразительный взгляд Али на очередное декольте – и краснела. Самое непотребное, по мнению Али, платье было разрезано, чтобы сделать аккуратные вставки в остальных.
Со стороны казалось, что девушка крайне сосредоточена на своём рукоделии. На деле же она обдумывала вчерашний разговор с Олитеем. Сегодняшней ночью он не приходил, но сам же предупреждал о том, что не уверен, хватит ли его сил на то, чтобы каждую ночь прорывать границу, пусть и ментально. «Интересно, какой же способ возвращения придумала Ота? – Думала Алента. – Не должно быть, чтобы никакого. Её же приучили всегда иметь несколько вариантов плана... Надо же, а я ей почти поверила. Как же, будет Нетёмная дружить с кем-то, ждите! Неужели всё это было только чтобы от меня избавиться? Или портал закрыть она действительно считала нужным? Скорее всего, да. Ради людей Эрита она вполне могла и собой пожертвовать, и в чужой мир шагнуть. А я... Вспомогательный элемент всего лишь. Не дождётесь, от меня не избавиться так просто, я тоже умею выживать, и не хуже прочих!».
Размышления прервал вернувшийся Матиа. По его лицу было понятно всё без объяснений. Он устало сел за стол.
- Что, Мати? Не томи же! Всё плохо? – всполошилась Ханна.
- Что уж хорошего. Права была Эниса, когда не советовала в город соваться. К градоначальнику запись на две декады вперёд. Секретарь его мне за малую мзду сказал кое-что.
- Опять платить?
- Уже заплатил, не полошись. Сказал, что город уже поделен, здесь свои лекари есть. Тоже посоветовал ехать отсюда. Говорит, к западу есть село большое, Ручейки. Там родич у него живёт. У них своего лекаря нет, сможем устроиться. Написал сопроводительную, чтобы старосте отдал.
- И что же? Поедем?
- Поедем. Завтра с утра и поедем. За ночь здесь уже отдано, да и отдохнуть надо всем.
Олитей метался и жалел, что на Дороге нет углов. Он изнывал от неизвестности, от невозможности сделать что-то прямо сейчас и от собственного бессилия. За прошедшие с момента ухода девушек дни ему удалось связаться с женой лишь однажды. Для сравнения, подрался с братом он уже три раза. Как бы ни хотелось ему посочувствовать Оресу, сделать это пока не удавалось. Безусловно, брат не виноват в том, что в пару ему досталась такая дрянь. И ему, оставшемуся совсем без связи с Отой, сейчас намного тяжелее – он вообще ничего не знает, где она и что. Но Олитей настолько зол на неё, что сочувствовать кому-либо пока не удастся – только Али. Его доверчивой и нежной девочке, которая по вине Оты осталась совершенно одна в чужом мире. Ему даже интересно было, каким образом мерзавка вернётся в Эрита и как объяснит отсутствие Али.