Третий: люди уязвимы и вообще внезапно смертны. Если с ней, с Юлькой, что-то случится, что будет с мамой? И оформила на маму завещание, чтобы хотя бы финансово её обезопасить.
Четвёртый: бесформенная толстовка – это такой уютный кокон, в котором чувствуешь себя в безопасности, даже если это не так. Что-то делать с этим не хотелось, предмет одежды удобный и практичный, пусть будет, решила она.
Пятый и, наверное, самый важный: ей безумно повезло познакомиться с Денисом, и тут всплывали некоторые «но». Общение с ним затягивало невероятно, рука сама тянулась к телефону, чтобы написать или позвонить. Они понимали друг друга с полуслова, по интонациям считывали недостающую информацию, просто чувствовали друг друга на расстоянии. И вот это расстояние беспокоило больше всего. Пара тысяч километров – ерунда для простого общения. Можно пару раз встретиться. Но хотелось большего. Серьёзных отношений с ним хотелось, и, похоже, взаимно. Значит, надо что-то решать с этим. Ехать жить к нему? За тридевять земель? Да не смешите, пожалуйста! Звать его сюда? Поедет ли? Почему-то Юльке казалось, что он не поедет, как и она. Значит, нужно будет как-то заканчивать общение. Потом, немного позже. А пока она грелась в лучах его заботы и понимания.
Они договорились встретиться на фестивале, на который, как оказалось, едут оба. Отлично! Осталось дождаться июля. А это ещё четыре месяца!
Ладно. Юлька прекрасно всё осознавала, и потому отправилась на приём к психологу. Хорошему, кстати, не просто так. На первой же встрече она умудрилась закрутить все объяснения в кольцо, не желая проговаривать вслух истинные причины обращения. Потому что как? Ну как объяснить человеку, не бывшему в твоей шкуре (она никому не желала бы побывать в её шкуре), что ты чувствуешь и почему? Какие подобрать слова, которые бы не заставили бы снова болезненно кровоточить начавшую заживать рану? В конце концов, она банально разревелась. Так и шла потом домой с опухшим красным носом.
Помогали друзья, не требовавшие ответов и объяснений, которые принимали её такой, какая она есть. Помогал трогательный нежный юноша, которого она выбрала потому что он абсолютно не похож на Александра, мать его, Николаевича. Просто прямая противоположность во всём. Помогал Лабиринт, принимавший её любой и всегда и дающий удивительное ощущение защищённости и покоя.
Где-то по краю сознания прошла резонансная новость о том, что меценат всея региона, владелец магазинов и прочего и просто уважаемый в городе человек развёлся со своей образцовой семьёй. Журналистам он сказал, что так будет честнее. «Ну да, - подумала немного злорадно Юлька. – Конечно, честнее. Иначе Лабиринт бы тебе мальчишек не отдал. Потом были ещё новости, что он женился снова и купил себе домик у моря.
- Юльк, - сказала однажды мама странным вопросительным тоном.
- Ась? – в тон ответила дочь.
- Ты какую-то личную жизнь планируешь вообще?
- Оно мне надо? Мам, я уже сходила взамуж, больше не хочу. С этим ещё не развелись, кстати. А что?
- Да так... – Наталья потупилась, Но Юля отлично знала свою маму.
- Признавайся! Кто он? Когда познакомишь?
Надо признать, что её мама не смотрелась на свои сорок восемь – загорелая, подтянутая, спортивная. Редкие серебряные ниточки в длинных чёрных волосах она категорически не закрашивала, считая их «всего лищь признаком зрелости». И потому не было ничего удивительного, что у неё тоже была личная жизнь, как и у взрослой уже дочери. Но, судя по реакции, Юлька предположила, что на этот раз всё серьёзно.
***
Орес был в ярости. Он крушил свою комнату с каким-то болезненным упоением, не замечая ничего вокруг. И деликатное покашливание от двери стало для него неожиданностью. Он обернулся и увидел Серого Князя, с удивлением осматривающего погром.
- И что послужило причиной, могу я узнать? – поинтересовался он чуть скучающим тоном.
- Ота, - выдохнул мужчина. Князь на это чуть приподнял бровь.
- Я даже встретиться с ней не могу, ни на Дороге, ни в Лабиринте, ни тем более в действительности! Я не могу её защитить... – он отодвинул ногой обломки того, что было недавно, кажется, креслом, и сел прямо на пол, запустив руки в растрепавшиеся волосы.