- Знаешь, я тоже не могу её защитить. Но ищу возможности хотя бы поддержать.
- Тебе-то что... – начал было Орес, но осёкся, наткнувшись на ставший внезапно тяжёлым взгляд собеседника.
- Ты прекрасно знаешь, что – мне. Я, в отличие от тебя, не ходил кругами молча, а честно ей предложил быть вместе. И то, что она выбрала тебя, это было только её выбором и её правом. Но если она передумает, я буду рад создать с ней союз.
- Вы же не пара!
- Нашей крови парность не присуща. Она спокойно может её проигнорировать.
- Вашей?
- А ты не знал, что я из того же мира, что и ваши Трое? Да, кстати, и ты мог бы проигнорировать парность. Если бы захотел. Ты же полукровка, насколько я понимаю...
***
Внезапно нарисовался муж, заставив Юльку нервничать. На самом деле, он всего лишь позвал подать заявление на развод, только встречаться не хотелось. Она понимала, что без вариантов, но от этого легче не становилось – хотелось умчаться куда-нибудь с байкерами, например, или на гастроли. И, для разнообразия, там напиться и ни за что не отвечать. Вместо этого, в оговорённое время они с уже-почти-бывшим мужем встретились у дверей ЗАГСа, оба искренне надеясь, что осталась всего лишь одна такая встреча, через месяц, а за ней – свобода! Друг от друга хотя бы.
А ещё Юлька работала – много и старательно. Если честно, было немного трудно снова пригласить клиента в офис. Но ей очень повезло: после того инцидента несколько недель обращались исключительно женщины, что помогло немного расслабиться, не без помощи Дениса, конечно. Ну, и обновлённая обстановка играла свою роль. И камеры. И пара тревожных кнопок. Она любила Лабиринт, ставший уже частью её самой, но порой казалось, что происходит что-то, чего она не понимает, не видит, не знает. Девушка точно знала, что Лабиринт не причинит вреда ей, но работой он заваливал настолько, что времени (и сил) на лишнюю рефлексию уже не оставалось. И там она встречала иногда его – сероглазого мужчину, назвавшегося создателем Лабиринта. Впрочем, то, с какой непринуждённой лёгкостью он менял Лабиринт по своему желанию, не оставляло в этом сомнений – как минимум, один из создателей. Они гуляли и разговаривали. Чаще, на отвлечённые темы. Или он учил её управлять своевольным пространством этого места. Порой он интересовался, что бы она хотела увидеть, - и с улицы города они могли шагнуть на берег моря или на склон горы.
- Я тебя вспомнила, - ошеломлённо сказала однажды Юлька. – Ты Аксандриас, Серый Князь Дороги. Все четыре с заглавной буквы... Только я не знаю, почему я это помню.
- Наверное, потому что пришло время вспомнить. Твоя душа просыпается.
- Как громко сказано... Разве может душа спать? Как же тогда человек живёт?
- Так и живёт, со спящей. Память – это не всегда легко и приятно. Нет памяти – нет боли. Поверь, мне жаль, что тебе придётся пережить снова всё то, что ты уже пережила, пусть даже и в воспоминаниях.
- Под «всё» ты подразумеваешь разные там казни, пытки и прочие средневековые развлечения? Так это я уже повидала. Могу сказать, что гореть мне не понравилось. Самый неприятный способ умерщвления, пожалуй.
- А какой же самый приятный тогда? – Аксандриас не сдержал скептической улыбки.
- Если о казни, то, пожалуй, гильотина. А если вообще, то я бы предпочла умереть в своей постели от старости. Не мой случай, да?
- Я не знаю, Ота, - его улыбка из скептической стала грустной. – Из всех, кого я знаю, только Рас способен видеть будущее. Но и он не сможет заглянуть в чужой мир.
- Ота... – она словно прокатила имя круглым камушком по языку. – Это моё имя?
- Твоё первое имя, данное кормилицей при имянаречении. Ота Астелин.
- Майра... – вдруг вспомнила она. От одного только имени стало словно теплее и спокойнее.
- Майра всё ещё ждёт. Она сказала, что обязательно тебя дождётся.
- Ты... Ты сможешь сказать ей, что я скоро приду? Уже не через тысячу лет, а намного меньше.
Память, как и Лабиринт, становилась послушнее, укладывая новые воспоминания в аккуратные ячейки, уже не раня и не причиняя боли. Сны рассказывали Юльке о том, что было с ней когда-то.
В одном из снов она увидела мужчину. Он сидел, опустив голову, крупные сильные руки безвольно опущены на колени. Вся его поза выражала отчаяние. Нестерпимо, до зуда в пальцах, захотелось прикоснуться к этой спине... «Орес!» В памяти сразу вспыхнуло всё, от первой их встречи до расставания. Юлька хотела подойти, но словно наткнулась на стену. Она постучала по этой стене ладонями, закричала его имя, но звуки тонули в прозрачной преграде. Он её не слышал, продолжая сидеть к ней спиной. И тогда она, позволив памяти вести себя, сосредоточилась и закружила крошечным смерчем пару осенних пожухлых листьев рядом с ним. И неважно, что сейчас лето, листья должны быть именно осенние, так ей почему-то казалось. Когда смерчик коснулся сапог мужчины, тот словно проснулся, медленно, не веря, поднял голову, явно оглядывая пространство перед собой, и так же медленно повернул её, чтобы встретиться глазами с Юлькой. Ему хватило секунды, чтобы оказаться возле стены. Так и стояли они – рядом и бесконечно далеко, прижав ладони к прозрачной преграде и глядя друг другу в глаза, пока она не проснулась.