Второй галантно поклонился.
- Моё почтение, леди Инта.
- Моё почтение, Аксандриас. Здравствуй, сын. Вы не могли бы рассказать об этом немного подробнее? – леди Инта была истинной леди и даже в моменты крайних переживаний умела держать лицо.
- Да, прости. Здравствуй, мама. – Орес выпрямился и чуть беспомощно оглянулся на своего спутника, но тот лишь задумчиво смотрел на него, ничем не помогая. – Мы нашли их. Лабиринт нашёл. Они не помнят ничего о себе, но во многом себя повторяют.
- Вот как? Вы принесли радостные вести. Ты сообщил брату?
- Не успел. Сначала я сообщил тебе.
- Мне приятно, милый. Вы общались с ними? Как они?
- Я... Общался с Али, до Оты пока не могу добраться, но это вопрос времени.
- С Али? Олитей тебя убьёт... – она задумчиво складывала и снова разворачивала кружевной платок. – Как она?
- Он попытается, наверное. В очередной раз, - мужчина чуть усмехнулся. - Она будто стала сильнее, смелее. Более цельной. Более собой.
- Это радостно. А что же Ота?
- С Отой общаюсь я, - вмешался в их диалог молчавший до этого Серый Князь. – Могу сказать, что она тоже изменилась. Но осталась собой. Горячая и сдержанная одновременно. Её сила бьёт ключом даже в их почти безмагическом мире, но она этого не замечает. Лабиринт подчинился ей когда она была ещё ребёнком, это говорит о многом, я думаю.
- Спасибо... Спасибо вам обоим! Сын! Ваша светлость... – леди Инта промакнула всё тем же платочком ставшие влажными глаза. – Думаю, вам нужно отдохнуть с дороги. – Она перевела взгляд на Ореса и добавила тихо. – Скажи брату.
***
Всё же, Алька заснула. Но и во сне сегодня всё было не так. Незнакомые, непривычные декорации отвлекали от мыслей, и она шла неспешным шагом, рассматривая здания, деревья, мостовую... Промелькнула мысль, что это – Лабиринт. Вот такой неправильный Лабиринт, в котором не нужно бежать и спасаться. Уютный и спокойный. Вдруг впереди она увидела человека. Он просто стоял, но вся его поза выражала нетерпение, словно он готов был бежать навстречу, но сдерживал себя. Подойдя ближе, она почти не удивилась, рассмотрев того блондина. Алька не сменила скорость или ритм шагов, но всё её существо потянулось к этому мужчине. Когда между ними осталась всего пара метров, она остановилась. Хотя хотелось прижаться к этой широкой груди и вдохнуть родной запах. Он стоял и смотрел. У губ чётко очертилась скорбная складка, которой не было в снах-воспоминаниях, ноздри трепетали. Он беспомощно протянул руку.
- Али... – голос звучал, как после долгого молчания. Рука замерла в воздухе, пальцы едва заметно подрагивали.
- Здравствуй, - с удивлением услышала она собственный голос, такой же осипший, как у него. И сделала шаг вперёд.
И через долю секунды оказалась в надёжных объятиях человека, нашедшего, наконец, часть души, утраченную тысячи лет назад.
Каждое утро теперь Алька открывала мессенджер, чтобы увидеть рядом с фотографией Любимова мигающий значок.
- «Доброе утро доброго дня!»
- «Спасибо! Доброго дня!», - отвечала она с замирающим сердцем.
Потом, ритуалом начала дня, зарядка, завтрак, уход за растениями. И – бегом на любимую работу. Хотя, и сообщение от него тоже входило в этот ритуал. Можно было пропустить всё остальное, но если Георгий написал, значит, день точно будет хорошим! А в магазине – снова уход за растениями, составление композиций, составление букетов, на заказ и для наличия. Ничто не доставляло Альке столько радости, как вот эта вот возня с цветами. Пожалуй, она с удовольствием и ночевала бы здесь или в оранжерее. Но – увы, людям положено жить в квартирах и спать на кровати. И она возвращалась к себе. Или шла в клуб к «Волкам». Или сидела с подружками в кафе. Или с друзьями в кино. Или несколько пунктов из этого перемешивались в удивительный коктейль, название которому – молодость. Они были уже самостоятельными, ещё молодыми и свободными, энергичными, яркими и интересными.
А когда она, уставшая после долгого дня, засыпала, там, за гранью, её ждал Олитей.
Они могли молчать. Он обнимал её, она вдыхала его родной запах. Её мягкая ладошка терялась в его широкой ладони с длинными музыкальными пальцами. И было так уютно, так спокойно рядом с ним, что даже становилось странно, как же жили они порознь?