А потом был концерт, и она слушала его волшебные песни вживую второй раз за сегодня. И оранжевый пион горел, зажатый меж струн его гитары на грифе. И её сердце звенело гитарными аккордами в унисон с музыкой, унося её саму на волнах счастья.
Где ты, званое, долгожданное?
Где ты, светлое, неоглядное?
Если были мы все неравными,
То и счастья неравно надобно?
Где ты, чудное, несказанное,
Необъятное и щемящее?
Сердце плачет небесным пламенем
По желанному, настоящему…
А придёт – нежданно, неузнано,
А придёт – забыли название…
Диво-дивное, чудо-чудное,
Всё в слезах да в небесном пламени.
Эта песня просто выворачивала Алькину душу наизнанку, и, глядя в глаза Георгию, она понимала, что и он наизнанку тоже. Настолько резонировали эти двое, что её уже по умолчанию посадили в машину и повезли на ужин после концерта. Она слабо осознавала происходящее, была оглушена эмоциями – своими и его. И уже на ступеньках ресторана осознала, что он снова провожает её. Они снова долго стояли молча, потом оба, не сговариваясь, посмотрели друг на друга, явно собираясь что-то сказать и… Он её поцеловал.
ОН! ЕЁ! ПОЦЕЛОВАЛ!
Туман, застилавший её мозги весь вечер, сменился безумным фейерверком – очень ярким и красивым, но ничуть не более осмысленным. Нежность, счастье, восторг переполняли её до боли в сердце, до нервной дрожи. Оторвавшись от её губ, Георгий дышал тяжело, как после марафона. Дрожащими пальцами расстегнул пуговицу на рубашке и усмехнулся: «Даже жалко, что не курю…». И тут, как всегда, вовремя, подъехало такси.
Весна постепенно вступала в свои права. Постепенно Алька разбиралась в управлении небольшим, но своенравным бизнесом, выискивала возможности балансировать между непосредственно цветочным магазином и разведением редких растений в обычном мире. А в ожидании фестиваля, ускорила созревание яблок на своих оранжерейных красавицах. Всё равно же что-то есть в дороге, народ распределял, кто что будет закупать-готовить. Алька подумала: почему бы и не свежие яблоки? В начале июня.
И вот он настал, заветный июнь! Алька... точнее, Арина Андреевна, оставила вместо себя сменную продавщицу. Перетащила все свои домашние сады в оранжерею, где за ними обещали присмотреть как за местными. Пообедала с мамой. Лина Георгиевна порадовалась, что дочь оживилась.
Сумка с яблоками оказалась намного тяжелее походного рюкзака, пришлось вызывать такси, чтобы уехать на вокзал. Но все заботы внезапно показались такими мелкими, незначительными. Казалось, что вот там, за высокими дверями здания вокзала, её ждёт что-то такое, волшебное! Как в детстве, когда ты просыпаешься утром, а через закрытые глаза в тебя льётся золотой солнечный свет, и ты понимаешь, что сегодня будут чудеса!
Её встретили на улице, забрали тяжеленную сумку. Что-то говорили, хрустко чавкая яблоками. Пусть все только пришли из дома, пусть никто не было голоден, но удержаться и не откусить от жёлто-розового ароматного яблочного бока не мог никто. Правда, пока ещё скромничали, обгрызали одно на троих-четверых. Весёлая шумная толпа закружила Альку, подхватила, увлекла.
- Красная шапочка наша пришла! – гудели Волки, обнимая её до хруста в рёбрах.
- Привет, Аленький! – махали ей руками ребята, которые, кажется, провожали её домой после первого её «волчьего» концерта.
- Скидывай рюкзак, - подсказывал кто-то, показывая рукой на внушительную гору общей поклажи.
- Садиться будешь? – спрашивала смутно знакомая девчонка, подвигаясь и освобождая место на пенке.
Алька не в первый раз ехала куда-то, но в первый раз – так. В большой и довольно дружной компании, когда ты не предоставлен сам себе, когда можешь обратиться к любому, и к тебе может обратиться любой – и это будет нормально! Ей нравилось здесь сейчас, но она стояла среди этой хаотично движущейся толпы, слушала себя и пыталась понять, что же делать дальше...
- Дарова, други! – донеслось до неё из-за чьих-то спин. Народ сразу оживился.
- Радость моя, ты пришла! – полез обниматься Сергей к невысокой блондинке. Алька вспомнила её: девчонка, которая постоянно крутится за кулисами у Любимова.
- Не могла же я оставить тебя скучать в одиночестве, - фыркнула девчонка, сунув в первые попавшиеся руки большой пакет, и повисла у Сергея на шее. Волк-старший габаритами больше походил на медведя, и его объятия с мелкой девчонкой выглядели немного комично.