- Скажешь тоже, сиятельный лорд! – фыркнул Олитей. – Я всю жизнь пытался выйти из тени брата. Чего ни коснись, Орес Д’Жайно лучий. Лучший ученик, лучший выпускник, лучший стратег, лучший боец… Везде он – лучший. А я его брат. Куда бы я ни пришёл, меня немедленно, даже не желая того, начинали с ним сравнивать. Не хватало только ностальгических заявлений типа «А Орес в твоём возрасте…»! Я из кожи вон лез, чтобы быть не хуже! А уж когда выяснилось, что я стреляю из лука лучше него, радовался как! - мужчина говорил и говорил, вскрывая застарелые раны, которые отравляли его душу долгие годы. И было у него ощущение, что ослабляется взведённая, натянутая до предела пружина, и становится легче дышать.
- А когда нас определили на Санари, отцу сразу сказали, что одному из нас будет место рядом с Отой. Консортом, но – ты представляешь себе вообще уровень? Обычному подростку пообещать, что он может подняться вровень с демиургами! А потом выяснилось, что речь шла опять про Ореса.
- Потому что ты – наследник протектората. А он сын своего отца…
- Угу. У его отца зелёные глаза. И у него такие же. И у Оты.
- Хочешь сказать, что они родня?
- Не знаю. Неизвестно, какие глаза могут быть у этого народа. У вас здесь тоже все разные.
- У нас здесь…
- Ты не представляешь, как бы я хотел, чтобы всё это закончилось. Пусть бы сделать что-то – и всё. Даже самое безумное. Даже убить её… одно время мне это казалось выходом.
- А сейчас?
- А сейчас понимаю, что выхода нет. И даже хуже, я себя загнал в такой угол, что не знаю, как выбираться…
- Зато я знаю! – звонкий девичий голос нарушил вязкую тишину аллеи, где сидели влюблённые. Лабиринт послушно открыл Юльке дорогу сюда, как они с Алькой и договаривались. Когда они ещё только обсуждали поведение обоих мужчин, то пришли к выводу, что и Орес, и Олитей начнут погружаться в уныние. Увы, их деятельная натура требовала постоянной активности, решения проблем. А эта конкретная проблема решения пока не имела, и у них опускались руки. Этого нельзя было допускать. Кроме того, Олитею действительно нужно было выпустить эмоции, которые он так долго в себе копил. Две тысячи лет он мечтал если не убить наглую девчонку, то хоть попытаться. Нужно эту возможность ему дать. А чтобы таки не убил, следом за ней из-за деревьев вышел Орес.
- Ты хотел подраться? Давай! На чём предпочитаешь? По старинке, без оружия или на мечах? – Она уверенно шла к нему, глядя прямо в глаза, и во взгляде были вызов и обещание.
- Пользуешься тем, что я здесь безоружен?
- Оли, не смеши меня! Это Лабиринт, скажи, что хочешь, и он тебе это даст!
И он, ещё вчера готовый свернуть ей шею, сегодня уже иначе смотрел на неё и на всё вокруг. Помогла ли драка с братом, разговор ли с Али, просмотренные ли воспоминания Оты, - он не знал, но понимал, что той острой потребности убивать уже нет. Но если она сама предлагает драку, то почему нет? И он впервые за долгое время улыбнулся, привычным движением вытягивая из ножен меч.
Глава 14
- Что Орес сказал про ребёнка? - Девушки прошлись по магазинам, отметив подтверждённые врачом беременности новыми вещами, более соответствующими новому статусу. И теперь Алька крутилась перед зеркалом в квартире подруги, комбинируя обновки.
- Ничего…
- Почему?
- А он не знает, - Юлька завалилась на диван прямо поверх вещей. – Иначе бы не позволил мне драться.
Да, драка была хороша. Это в бою с Оресм что у Юльки, что у Олитея шансов не было. А друг с другом они вполне могли биться на равных. Алька всё прекрасно понимала, но порой ей хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как опасно близко к её дорогим людям сверкает сталь. Хотелось зажать уши, чтобы не слышать яростного грохочущего звона, с которым сталкивались клинки, рассыпая искры. Она бы и кинулась их разнимать, если бы не договорённость с Юлькой, если бы не понимание, что этим двоим необходимо выплеснуть эмоции и как-то договориться уже, и вот это – самый безобидный способ, пожалуй.
У Оли был опыт, была сила, рост и длинные руки. У Юльки были наглость, скорость, гибкость и выносливость. К тому моменту, когда меч Оли разобрал футболку на её груди, сам он уже имел немало болезненных порезов и синяков в опасных местах. Оба почти синхронно опустили мечи, оба тяжело, с хрипом дышали, но ещё какое-то время стояли, пристально глядя друг другу в глаза. Будто между ними проходил какой-то молчаливый диалог. Наконец, Юльке надоели эти гляделки, и она окончательно посаженным голосом спросила: