Осознание ударило по разуму и сердцу, мгновенно отрезвило. Она схватила сундучок со сбережениями (половина семейных сбережений хранилась в сундучке у неё под кроватью), что-то из вещей своих и дочки и тоже выбралась из дома.
Вокруг кричали люди. Где-то выла на одной ноте Ханна, рыдала Лита. Мужчины, выстроившись в две длинных вереницы, передавали вёдра с водой от колодца и пустые обратно. Подошёл Матиа, подал девушке руку. Она попыталась сказать ему про дверь, но закашлялась от дыма. Тогда она просто повела его в сторону двери, даже не подходя близко, можно было увидеть, что её подпирают толстые поленья.
- Но кто мог это сделать? Зачем?! – старый лекарь удивлялся так искренне, что Али стало его жаль ещё больше.
Уже позже она сказала отцу: «Больше мы не примем ни одного горожанина, пусть хоть умрёт на пороге!»
От толпы отделилась Иса, захлопотала, повела к себе.
- Мы с Тона уже решили, что пока дом отстроится заново, вы поживёте у нас. У нас места много, детей пока одна Еська – поместимся. И не спорьте!
Али почувствовала огромную благодарность к этим людям, облегчение и какое-то незнакомое до сих пор чувство. Любовь? Дружба? Как бы то ни было, а нежная и ласковая младшая дочка не самого сильного лорда, предназначенная храму, была любима всеми, но кого любила она сама? Переволновавшаяся Ханна очень скоро задремала, обнимая внучку, всхлипывавшую во сне. Лита, в свою очередь, обнимала куклу, которую вместе с вещами вынесла из огня Али. Сама же она стояла на крыльце и смотрела, как сгорает первый её дом в этом мире. Первый её собственный дом.
К утру от дома остались угли. Огород был вытоптан. Несколько раскидистых деревьев потеряли половину ветвей. Аптекарский огород почти весь уцелел. Заветный сбор сорока трав, который оставалось готовить всего два года, сгинул вместе с домом, вещами и снадобьями. Хотелось зарыдать, завыть, как недавно Ханна, но слёз не было. Было немое, страшное горе, которое лишало сил и надежды.
Весь следующий день походил на затяжной липкий кошмар. Приходил староста – ему сказали, что дверь была заперта снаружи – и уверял, что никто в Ручейках не причинил бы вреда Линнотам. Клялся найти виновных. Обещал помощь в постройке нового дома. От Ханны проку не было никакого, она то замирала почти в беспамятстве, то рыдала.
- Опять мы ни с чем! Что за рок нас преследует? Снова всё сначала, - причитала она.
- Ты не права, Хана. У нас пока нет дома, но есть жильё, работа и те, кто нам помогут. Это намного больше того, что было в прошлый раз, - Матиа держался на чистом упрямстве, но было видно, что бессонная, полная переживаний ночь его подкосила.
А люди всё шли и шли. Спрашивали, чем помочь, несли вещи. Мужики начали растаскивать ещё дымящиеся развалины, другие замеряли длину фундамента. Али с удивлением услышала, как они спорили со старостой, нужно ли увеличивать или оставлять прежний размер дома...
- Подождите. Вы что, собрались строить дом заново?
- Ну да, чего ждать-то? Лес в запасе есть, рук хватит. До осени справим вам жильё!
- Но...
- Ты не переживай так. Вон, лучше придумай работников покормить.
Она посмотрела на происходящее в их – всё ещё их – дворе и поняла, что нужно, и правда, заняться чем-то. Так почему бы не тем, что она точно отлично умеет – полевой кухней? Тем более, что все условия для этого были. Сгорел только дом. И конюшня, и лекарня, и сараи остались целы. А погреб и вовсе под землёй, ему пожар не страшен. Она достала из сарая большой котёл, принесла дров, разожгла костёр, обложив его камнями. Всё делалось автоматически, привычными движениями. Нежные руки дочки лекаря лихо вогнали в землю две рогатины, перевернули толстое полено, раскололи другое... Приготовив всё для кухни, Али отправилась в погреб за продуктами. И не видела задумчивого взгляда старосты, побывавшего не в одном походе старого вояки.
( - Али, девочка моя... Али, - Олитей обнимал её так, будто она могла прямо сейчас обратиться в дым, рассыпаться пылью. Собственно, даже разговора у них той ночью не получилось, слишком много эмоций было.)
Вездесущие мальчишки нашли рядом с селом место, где были привязаны лошади. Недолго, даже не всю траву выщипали. Ронах с охотниками долго обшаривал окрестности и пришёл к неутешительным выводам: кони были подкованы в городе, а местные все куются на месте. Значит, приезжали из Окреста, ненадолго, но в Ручейки не зашли ни к кому. Скорее всего, только к Линнотам, передать горячий привет... от кого? И вот тут Али заговорила. Наверное, это была самая длинная её речь на памяти сельчан.