- Какой помощи? Кто он?
- Он местный житель, зовут Джок. Занимается тем же, чем и Ота, потому у него немало знакомств и возможностей. Он встретит Тамина у портала, даст кров на время, поможет перевести деньги в местную валюту и порешать с документами.
- Почему он помогает нам?
- Потому что он не может не помочь создателю Лабиринта.
- У него не будет проблем?
- Он Лабиринтоходец! Таким проблем не создают, - улыбнулся Орес. – Джок дал примерный перечень того, что можно взять с собой. И сказал, что через два часа будет ждать тебя, Тень.
…как же просто оказалось сверяться с чужим списком, а не со своим! Золото, камни, оружие – то, что можно продать на чёрном и не очень рынке. Одежда, насколько возможно, близкая к нормам Страйи. И, по просьбе Джока, что-нибудь из местной еды – мужчине очень хотелось попробовать деликатесов из другого мира.
И вот спустя пару часов, почти налегке, с одной только кожаной сумкой на плече, Тень шагнул в тёмное окно портала. За его спиной портал сомкнулся, подобно водной глади.
***
Утро подкралось как-то совсем незаметно. Девчонки внезапно обе на практике выяснили, что дети крепко спят только первые несколько часов после рождения, а потом их надо кормить и даже менять подгузники. Собственно, ничего криминального не было в этом действии, если не считать того, что молодые мамы абсолютно не умели ухаживать за младенцами. Прибежала медсестричка утром, несколькими уверенными движениями обработала глазки-носик-ушки-пуповины и умчалась дальше, оставив женщин недоумённо стоять посреди палаты. Как-то, с горем пополам и при активном содействии мам (уже бабушек) по телефону и видеосвязи, с подгузниками и разными бытовыми мелочами разобрались. И очень порадовались, что не оплатили себе отдельные послеродовые палаты – вместе как-то попроще. А на общих основаниях их разместили в общей же палате. В палате их было семеро. Четыре мамочки и три малыша. Молчаливой Вале дочку не отдали, забрали в реанимацию. Каково ей было смотреть на то, как счастливые женщины возились со своими детками, думать не хотелось. Лида родила второго ребёнка, но терялась рядом с ним и смеялась сама, что спустя какое-то время всё – как в первый раз. Её щекастый мальчишка был на сутки старше Дины и Риты, почти на килограмм тяжелее, и плакал требовательным басом. Невозможно было спутать с обиженным мяуканьем девочек. Но голос именно своего ребёнка, оказалось, вообще ни с каким не спутаешь.
А потом больничный день помчался со страшной скоростью. Пришла хамоватая тётка в халате, небрежно наброшенном на плечи, неприятно потискала только начавшие наливаться груди и показала, как нужно прикладывать детей. Это громко называлось «Обучение грудному вскармливанию». Прибежала усталая после дежурства неонатолог, осмотрела малышек и сказала, что всё в полном порядке. Зашла уборщица, размазала пыль поровнее (интересно, существуют в мире уборщицы, которые делают иначе?). Заглянула сестра-хозяйка, проверила порядок… И между всем этим нужно было ещё как-то найти хоть немного времени на себя. Ну, в столовую там сходить, в туалет. Зубы почистить, для разнообразия. Очень удобно оказалось оставлять подругу присмотреть и за своим дитём, убегая из палаты на несколько минут. На самом деле, раздражало вообще всё, всё казалось неправильным, не таким и каким-то лишним. Весь их мир сегодня сократился до четырёх человек и двух телефонов. Вообще, этому было объяснение, но ни та, ни другая об этом не задумывалась и уж точно не собиралась объяснение искать. И уже вечером Алька вскинулась: «Слушай, Серый же просил позвонить ему, сказать!» Но сил не было ни у той, ни у другой, ограничились сообщением.
На следующий день, когда медсестра пришла обрабатывать малышей, Юлька решительно встала перед ней в дверях и заставила её показывать, как и что делать самим. А то ведь выпишут – и выплывай, как можешь!
- Юльк, - почти испуганно начала Алька, когда медсестра, наконец, ушла, проведя девчонкам ликбез.
- Ммм? – Юля пеленала дочку после умывания и посмотреть на подругу не могла, но поговорить – вполне.
С пеленанием у них вышла вообще беда: упаковать в пелёнку куклу на занятиях было намного проще, чем живого младенца, и кульки у них выходили очень корявые и непрочные.
- А нас же правда выпишут скоро! Как мы с ними будем сами? Здесь нам хотя бы моют и готовят…– голос Альки настолько явно дрожал, что Юлька оторвалась от своего занятия и подняла взгляд, в котором явно читалось почти такое же напряжение. Малышка воспользовалась тем, что мать отвлеклась, и распахнула пелёнку.