– Рад видеть тебя, Мари, – раздаётся по помещению довольный голос Каримова, – чего не могу сказать о тебе… Алекс.
Тяжело и яростно дыша, такое ощущение, что сейчас пар пойдёт из ноздрей, смотрю, не отрывая взгляда, на экран ноутбука.
– Твоё положение меня расстраивает, – изображая огорчение, продолжает Рамиль, – я надеялся, что до подобной ситуации не дойдёт. Прошу извинить меня, что не нахожусь рядом с вами, но я сейчас в не менее значимом для Мари месте.
Моё сердце пропускает удар и замирает. Рамиль хищно улыбается, обнажая зубы, и отходит в сторону. И я вижу… Михаила. Он так же привязан к стулу в центре гостиной в нашем загородном доме. Я стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как подступает тошнота. Он нашёл брата.
– Я здесь, чтобы показать тебе, Мари, насколько серьёзны мои намерения, – говорит он, медленно отдаляясь от камеры и приближаясь к беспомощному привязанному брату с кляпом во рту.
Михаил смотрит на меня через камеру ноутбука спокойным и ровным взглядом, без тени страха или тревоги. Ничего. Лишь сожаление и… досада.
– Ты зашла слишком далеко, – процедил он. – Начала собирать обо мне информацию, связываясь с моими партнёрами, что ещё обиднее, – с врагами. Пыталась переманить на свою сторону моего заместителя, который по совместительству является моим другом. И это я ещё не говорю о том, что ты атаковала прессу, вводя их в заблуждение относительно моей жизни, и, что ещё хуже, распускала лживые слухи о моей покойной жене.
– Ты пожалеешь об этом, – прошипела я, глядя на экран ноутбука с гневом, застывшим в глазах.
– Ты всего лишь должна была выполнить заказ на Алекса Рикмана. Ты должна была хранить верность, – он замолчал, проведя рукой по волосам, а затем снова посмотрел в камеру. – Ты должна была стать моей! – заорал он так, что динамики затрещали, и я немного зажмурилась от противного до дрожи звука.
– Я никогда не буду твоей, – отрезала я, глядя на него. Он резко поднял на меня бешеный взгляд чёрных глаз.
В этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Веревки на моих запястьях ослабли, спустя время, что я их терзала, с того самого момента, как очнулась. Я ждала этого момента. И вот, наконец, у меня получилось.
Резким движением я вырываюсь из пут, опрокидывая стул назад. Алекс, увидев это, напрягается, готовясь к бою. Делаю сальто, уходя от удара одного из охранников, и с разворота бью стулом в голову другому. Хруст, крик, и тело охранника падает на пол. Немедля, я хватаю его за шею и сворачиваю её одним резким движением.
Но времени на передышку нет. Охранники, ошалевшие от неожиданности, бросаются на меня. Я отбиваюсь, как загнанный зверь, используя все приёмы, которым меня научили. Удары, захваты, удушающие приёмы. Но их слишком много.
Они валят меня на пол, заламывая руки за спину. Удары сыплются со всех сторон. Я чувствую, металлический привкус во рту, как разливается по телу боль, тошнота, одолевая с новой силой. Дикая, боль в животе, заставляет меня резко распахнуть глаза. Ребёнок. Я должна защитить своего малыша. Ярость помогает мне держаться. Я борюсь до последнего, но силы покидают меня.
– Хватит! – слышу я властный голос Рамиля, что звучит издалека.
Удары прекращаются. Я лежу на холодном бетонном полу, тяжело дыша. Лицо разбито, губы в крови. С отвращением сплёвываю кровь, чувствую, как она стекает по подбородку.
– Остановись… – шепчу я, накрывая живот холодной ладонью. – Прошу… - меня пронзает жгучая боль, и неприятное предчувуствие.
Рамиль настороженно посмотрел на меня, прищурившись, но затем отшатнулся, отошел от камеры и подошел к брату сбоку.
– Знаешь, Мари, – говорит он, наклоняясь к Михаилу, – ты всегда была сильной и независимой. Но ты никогда не умела выбирать правильно. Ты выбрала преданность Алексу вместо верности нашей работе. Ты выбрала правду вместо власти. Я просил тебя, даже приходил извиниться, я хотел всё исправить… Но… ты причинила мне боль, – стальным, словно чужим голосом произнёс Рамиль.
Он отворачивается от Михаила и смотрит прямо в камеру, на меня. В его глазах торжество.
– Ты втянула своего брата в это дерьмо. Думала, что защитишь его? – фальшиво спрашивает он, и в его голосе слышится зловещая усмешка. – Ты думала, что твоя любовь к брату сильнее ненависти ко мне? Ты ошиблась.