В голове всплывали воспоминания. Радостные, светлые моменты, что мы с братом провели вместе. Его улыбка, его смех… Как мы шутили, порой подкалывали друг друга, конечно, в шутку… Вот этот диван. Здесь мы разговаривали, мечтали о спокойной, беззаботной, простой жизни. Все эти моменты были наполнены любовью и теплом. Грели душу, давали силы, чтобы двигаться дальше, действовать.
Я помнила, как обещала Михаилу, что, когда всё закончится, мы уедем. Будем жить так, как и мечтали. Без тревоги, без боли, без этих проклятых правил.
А сейчас…? Сейчас осталась лишь горькая боль. Разочарование. Пустота.
Закрыв тяжёлые веки, я упала на колени. Бессилие сдавило горло, душило. Душевные терзания разрывали изнутри. Но даже заплакать не могла. Сжала до боли в пальцах кулаки, борясь с собой, с этим безразличием, этой пустотой. Я не замечала, как течёт время. Не чувствовала ни голода, ни холода, ни усталости. Только мёртвую опустошённость внутри. И острую, ноющую боль, которая никогда не отпускала. Боль, которая была теперь частью меня.
***
Я ничего не чувствовала. Только боль. Но даже её не могла испытать в полной мере. Словно во мне что-то надломили, сломали. Как перегоревший предохранитель, отрубили все чувства. Оставив лишь тупое, давящее ощущение пустоты.
Моё сердце охватило самое ужасное чувство – сожаление… и скорбь. Нестерпимая, всепоглощающая скорбь, которая душила, словно удавка. Я потеряла всё. Всё, что мне было дорого. Михаила. Ребенка. Надежду. Саму себя. И смысл моей жизни растворился в горечи отчаяния.
Не знаю, сколько прошло дней с тех пор, как я пришла домой. Часов? Суток? Недель? Время потеряло свою ценность. Я так и сидела на коленях на полу, в центре гостиной, не двигаясь, не говоря ни слова. Словно окаменела.
Сквозь пелену моего барьера, защищавшего от этого жестокого и несправедливого мира, я вдруг услышала скрежетание в замке входной двери. Кто-то пытался открыть мою квартиру. Кто-то вторгался в мой мёртвый мир.
Тяжелые, неуверенные шаги раздались в глубокой тишине комнаты. Тихо закрылась дверь за моей спиной. Знакомый запах, который въелся в память окутал меня со всех сторон, но сейчас это не имело значения. Он – часть того мира, от которого я так отчаянно отгородилась.
Он вошёл в квартиру. Я ощущала его сомнения подойти ко мне, буквально чувствовала его тяжёлый, печальный взгляд, нацеленный в мою спину. Увидев меня на коленях посреди гостиной, он замер, словно врос в землю. Он просто смотрел несколько секунд, видимо, не решаясь подойти.
– Мари… – тихо позвал Алекс, словно боясь разрушить хрупкое безмолвие. – Мари, это я, Алекс, – мягко произнёс он.
Александр медленно, осторожно приблизился ко мне, опустился на корточки, стараясь смотреть прямо в глаза. Но мои глаза – это были две чёрные дыры, в которых Рикман ничего не мог разглядеть.
– Я знаю, тебе сейчас тяжело, – начал Александр, запинаясь, подбирая слова, – смерть Михаила – это огромная трагедия, но… – он замолчал, опуская голову, скрепя зубами, пытался пересилить себя и собраться с мыслями, достучаться до той части меня, что уже была мертва, – … сейчас не время опускать руки, когда мы так близко к его уничтожению, – поднял он голову, всматриваясь в мои пустые глаза.
Он протянул руку, в попытке коснуться меня, но остановился, словно опасаясь обжечься. Я же не пошевелилась.
– Мне очень жаль. Очень… – продолжил он, и в его голосе зазвучала горечь. – Но ты должна жить дальше. Ты уже близка к своей цели и должна закончить то, что начала. Михаил бы этого хотел.
Имя брата, словно удар хлыстом, прозвучало в пустоте моей души. Но даже оно не смогло вернуть меня.
– Я знаю, что сейчас тебе кажется, что всё кончено, – говорил Алекс, не отводя взгляда, – что мир рухнул. Но это не так. Ты – самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Ты справишься, – замолчал он, продолжая смотреть на меня глазами, полными надежды и печали, пытаясь подобрать нужные слова, – Я просто… я просто хочу, чтобы ты знала, что я рядом. Что я всегда буду рядом. Мы справимся.
Он снова осторожно протянул руку, и на этот раз прикоснулся к моей. Его пальцы были холодными, но я не почувствовала ничего.