– Пожалуйста, Мари, – прошептал он. – Не замыкайся в себе. Не дай этой боли поглотить тебя. Ты должна бороться.
Он сжал мою руку, словно пытаясь передать мне часть своей силы. Но моя рука оставалась безжизненной, словно кусок льда. А я молча смотрела стеклянными глазами куда-то сквозь мужчину. Любимого мужчину. Ребёнка, которого я не смогла спасти. Я медленно моргнула, глотая горький, противный ком досады.
- Я знаю, ты слышишь меня, Мари, - тихо прошептал Алекс, поднимаясь с колен. – Тебе нужно время. И когда оно пройдёт, я буду рядом с тобой. Буду говорить с тобой, даже если ты не будешь отвечать. Я не оставлю тебя… Никогда.
И он ушёл. Оставив меня в той же самой пустоте, в которой я находилась до его прихода. Его слова не тронули меня. Его прикосновения не согрели. Его присутствие не изменило ничего.
Я осталась одна. В своей мёртвой тишине. И в своей мёртвой душе.
Глава 43
Прошло несколько дней с тех пор, как на моих глазах убили брата, и я не произнесла ни слова. За эти дни слова словно застыли у меня в горле, превратившись в камень. Но, наконец, собравшись с силами, я поднялась с колен и поплелась в ванную. Все эти дни я не спала, не ела, не пила, я… не жила. Словно моя душа покинула тело, и я, замёрзнув, сидела в центре комнаты на коленях, не ощущая себя живой.
Зайдя в ванную, я намеренно отвернулась от зеркала. Боялась увидеть там отражение своего сломленного «я». Стала снимать медицинскую сорочку, которая висела на мне, как на вешалке. Ощупывая себя руками, я чувствовала, как сильно выпирают ключицы. Лицо похудело и осунулось. Отвращение к себе я испытывала впервые. Кожа со шрамами обтягивала тонкие кости моего скелета.
Сорочка упала к моим ногам, и, включив воду, я наполнила ванну. Медленно, преодолевая бортики, я погрузилась в горячую воду, села, подтянула колени и обхватила их худыми руками. Тепло окутало моё тело, но не душу. Оно не могло проникнуть сквозь лёд, сковавший моё сердце.
Лениво оторвав взгляд от ног, я подняла глаза и увидела лежащий на ванне острый бритвенный нож. Медленно протянув руку, взяла его в руки. Стеклянные и безжизненные глаза смотрели на него и на мои неторопливые действия, когда я открывала его. Лезвие ножа заманчиво блеснуло в неестественном свете ламп.
Несколько минут, показавшихся мне вечностью, я держала нож в руке и смотрела на него, словно видя в отражении блестящего лезвия всю свою жизнь, всю боль, которая преследовала меня с самого детства. Все потери, предательства, разочарования… Всё отражалось в этом остром, холодном куске металла.
Словно под гипнозом, я плавно подношу руку с ножом, направляя лезвие на запястье. Туда, где выпирают тёмно-синие вены, пульсирующие в такт спокойному стуку сердца. Так близко… Ещё немного, и всё закончится. Боль утихнет. Пустота поглотит меня целиком.
Но, поднеся лезвие к запястью, я не прикасаюсь к бледной коже. Застыла. Не могу пошевелиться. Сильно сжимаю рукоятку в дрожащей руке. Костяшки побелели.
Что-то удерживает меня от этого опасного шага. Что-то не даёт мне переступить черту. Что? Я не понимаю, что удерживает меня здесь. Ведь я уже потеряла всё. Всё, что любила. Родителей. Брата… Ребёнка… Что ещё осталось?
Не выдержав накативших огромной волной цунами эмоций, сметающих все преграды, неожиданно издаю гортанный рык. Всё ещё сжимая нож в подрагивающей руке. Внутри меня словно лопается пружина.
Затем громкий, неестественный крик разрывает тишину ванной комнаты. Кричу от боли, разрывающей грудь на части. Кричу от отчаяния, тонущего в бездне безысходности. Кричу от бессилия перед лицом судьбы, отнявшей у меня всё, что было дорого. Кричу, пока не сорву голос, пока связки не откажутся подчиняться.
Этот душераздирающий крик, полный скорби и ужаса, отражается от холодных плиточных стен комнаты, многократно усиливаясь. Эхо разносится по квартире, заполняя каждый уголок моей боли.
И из моих глаз брызгают горькие, сдерживаемые слезы боли и утраты. Наконец-то я могу плакать. Наконец-то мои чувства прорвались сквозь ледяной панцирь безразличия. Наконец-то я чувствую… хоть это и невыносимая боль.
Слёзы смешиваются с водой в ванной, образуя солёный раствор. Они текут по моему лицу, смывая грязь и печаль. Или, по крайней мере, я хочу в это верить.
Нож выпадает из ослабевшей руки и с глухим стуком падает на кафельный пол. Он больше не нужен. Сейчас нужна только боль. Нужно прочувствовать её до конца. Чтобы понять, что я… ещё жива.