– Я даю тебе официальный заказ, Мари, – сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. – На Рамиля Каримова.
Я молча смотрела на дядю, не позволяя ни одной эмоции отразиться на моем лице. Официальный заказ… Это не просто разрешение. Это ответственность, право использовать все ресурсы для достижения цели. Это карт-бланш на любые действия.
– Ты понимаешь, что это значит? – спросил Марк, внимательно наблюдая за моей реакцией.
– Да, – ответила я спокойно, глядя ему прямо в глаза. Ни на секунду, не сомневаясь в своём решении.
И в этот момент я почувствовала, как в моей душе вспыхнуло пламя. Пламя мести, долго тлевшее под пеплом горя. Пламя справедливости, требующее возмездия за всё зло, причинённое Рамилем. И я знаю, что это пламя будет гореть до тех пор, пока Рамиль Каримов не будет уничтожен. Пока он не заплатит за всё. Пока я не смогу спокойно вздохнуть, зная, что он больше никому не причинит вреда. Это мой долг. Это моя цель. И я ее достигну, чего бы это ни стоило.
Глава 46
На улице стояла глубокая тёмная ночь. На небе не было ни звёздочки, лишь одинокий серебристый диск луны висел в чёрном, как уголь, небе, отбрасывая призрачные тени на спящий город. Павел вышел из машины быстрыми и нервными движениями, он захлопнул дверь с двойным раздражением, словно пытаясь заглушить тревогу, терзавшую его душу. Мужчина направился к дому, чувствуя, как с каждым шагом приближается к чему-то неизбежному.
Быстро войдя в просторную тёмную гостиную, освещённую лишь тусклым белым светом луны, проникающим через панорамные окна, Караулов почувствовал, как холод проникает под кожу. Он подошёл к небольшому стеклянному столику, стоявшему рядом с роскошным камином. На столике в изящных бутылках стоял коллекционный алкоголь заоблачной цены.
Мужчина резким движением схватил одну из бутылок с толстым стеклом и налил в стакан жидкость янтарного цвета. Пытаясь привести мысли в порядок и спокойно обдумать дальнейшие действия, мужчина поднёс бокал к губам, предвкушая вкус дорогого жгучего алкоголя.
– У тебя милый дом, – раздался мягкий, спокойный женский голос у него за спиной, заставив его застыть на месте с поднятой рукой. Павел ухмыльнулся, едва повернув голову вправо, зная, кому принадлежал голос.
В комнате было напряжённо тихо, и казалось, что настенные часы остановились. Павел с бокалом в руке медленно повернулся, и в этот момент в комнате раздался тихий щелчок выключателя. Торшер загорелся мягким жёлтым светом, стоя на полу рядом с креслом из красной кожи, в котором сидела Мари.
– Конечно, располагайся, – сдержанно произнёс Павел, обводя рукой с бокалом, едва освещённое помещение.
– Твоя любезность излишня, – равнодушно проговорила девушка, пристально глядя на мужчину и убирая руку с выключателя торшера. – Она не поможет.
– Не поможет в чём? – хмуро проговорил Павел, глядя на Мари.
Она грациозно и медленно встаёт со своего места и приближается к нему. Эта женщина была таинственной и завораживающей с первого взгляда. Павел смотрел на неё не отрываясь, замечая её лёгкую, но уверенную походку, ярко выделяющиеся шрамы на шее и руках, красивое лицо с чётко очерченными губами и… пустой взгляд ярко-зелёных глаз. Теперь он понимал, почему Рамиль был так одержим этой женщиной на протяжении многих лет. Она манила и очаровывала своей уверенностью, стойкостью, умом и красотой, даже не осознавая этого.
Мари вплотную подошла к мужчине, глядя ему прямо в глаза. И, словно хозяйка этого дома и всей этой ситуации, уверенно взяла из рук мужчины бокал с янтарной жидкостью и, поднеся к губам, сделала небольшой глоток. Крепкий алкоголь обжёг горло, оставляя терпковато-древесное послевкусие на языке. Но Мари даже не поморщилась.
– Изменить моё решение, – ответила она, быстро проходясь языком по мокрым губам, возвращая бокал в руку Павла.
Мари медленно перемещалась по гостиной, словно хищница, изучающая свою добычу. Она не спешила, давая Павлу время осознать всю серьёзность ситуации. Её взгляд, пустой и холодный, скользил по каждой детали богатого особняка: дорогой мебели, картинам известных художников, изысканным предметам интерьера. Все эти предметы роскоши не производили на неё никакого впечатления. Она видела лишь символы власти и богатства, нажитые нечестным путём.