Она провела пальцем по крышке рояля, оставив едва заметный след на глянцевой поверхности. Мари задержала взгляд на камине, сложенном из дорогого камня, представив, как в нем весело потрескивают дрова, создавая уют и тепло. Но этот уют был ей чужд. Девушка знала, что за этим фасадом благополучия скрываются ложь, предательство и смерть.
Остановившись у панорамного окна, Мари посмотрела на раскинувшийся ночной город. Огни мерцали, словно далёкие звёзды. Она подумала о тех, кто сейчас спокойно спит в своих домах, не подозревая, что где-то рядом плетутся коварные сети, готовые погубить их жизни. И она знала, что должна остановить это. Должна покончить с Рамилем Каримовым раз и навсегда.
Повернувшись к Павлу, Мари снова посмотрела ему в глаза. И в этом взгляде он увидел не только холод и пустоту, но и решимость, силу и готовность идти до конца. Он понял, что перед ним не просто женщина, а безжалостный механизм, настроенный на уничтожение.
– Я же предупреждал, Мари, – начал мужчина, сделав глоток алкоголя, чтобы хоть немного унять дрожь в руках. Он не отрывал взгляда от женщины, пытаясь предугадать её дальнейшие действия. – Вы не сможете противостоять ему. Если он чего-то хочет, то получает это, – он замолчал, заметив пристальный взгляд зелёных глаз, прожигающий его насквозь. – …а если нет, то уничтожает. Такой уж он человек.
Мари холодно ухмыльнулась, продолжая выводить медленные круги указательным пальцем на подоконнике, словно что-то подсчитывая. Ее движения были плавными и завораживающими, но в них чувствовалась скрытая угроза.
– Двухсот шрамов маловато, чтобы сломить меня, – гордо и бесстрастно произнесла она. Ее голос звучал ровно и спокойно, но каждое слово било, как хлыст. Эти шрамы – не просто отметины на теле. Это напоминания о боли, предательстве и выживании. Они – доказательство ее силы и стойкости. Они – ее броня.
– Вы здесь, потому что ищите Рамиля, – предположил мужчина, заметив, что рука Мари остановилась и она полностью повернулась к нему. Его слова прозвучали как вопрос, но в них чувствовалась уверенность. – И рассчитываете, что я скажу вам, где он.
– Не ищу, – едва заметная хищная улыбка скользнула по губам девушки-киллера. Эта улыбка была пугающей и будоражущей одновременно. – Я уже нашла, – чётко закончила Мари, поднимая уверенный и решительный взгляд. – Ты хорошо постарался спрятать его от меня там, куда, как ты думал, я не пойду из-за тяжести боли и внутреннего страха прошлого. Но ты ошибся.
Девушка приблизилась к Павлу, и ее взгляд становился все более пронзительным. Она словно читала его мысли, видела его страхи.
– А знаешь, что ещё я узнала, – твёрдо, но с насмешкой в голосе говорила Мари, не отводя взгляда, – что ты несколько дней следил за мной и Михаилом. Одна из камер в районе, где находился наш тайный дом, засекла твою машину. Ты знал, где найти Михаила в тот день, и рассказал Рамилю, – настойчиво говорила Мари, выплёскивая всю ненависть и злость вместе со словами, – а мог бы и не говорить.
– Не мог, – уверенно ответил Павел, ощущая всю неприязнь и ярость, исходящие от девушки. В его голосе звучала обречённость.
– Из-за тебя он его убил, – прошипела Мари, подходя ближе к мужчине и пристально глядя ему в глаза. В ее взгляде полыхала ненависть, готовая испепелить все вокруг. Она стояла так близко, что Павел чувствовал ее дыхание на своем лице. И в этом дыхании он ощущал запах смерти.
Мужчина резким движением опрокинул в себя алкоголь, одним глотком осушил стакан. Звон ударившегося о столешницу стекла взорвал тишину. Ярость клокотала в нём, как лава в жерле вулкана. Он поднял взгляд, полный ярости и отчаяния, и уставился на женщину перед ним. Он должен был высказать всё, что накипело. Но решил, что это последняя возможность сохранить подобие достоинства.
– Вы пришли за моими извинениями? – надменно произнес он, пронзая Мари недовольным и хмурым взглядом. Словно это она была виновата во всём, а не он.
– Извинения?! – попыталась искренне удивиться Мари, словно услышала самую нелепую глупость. Её губы изогнулись в презрительной усмешке. – Какая глупость.
Она медленно отошла от Караулова, приближаясь к чёрному роялю, что был отполирован настолько, что в его крышке можно было увидеть своё отражение. Нежно, едва касаясь кончиками пальцев, она провела по закрытой крышке, ощущая холод материала, словно примеряла к себе.