– Твои извинения ничего уже не изменят, – повернулась она, подняв глаза, в которых виднелась неизбежность всей этой истории. Она посмотрела на Павла так, словно смотрела на призрак. – Я давала тебе шанс… шанс принять правильное решение, но ты его упустил.
- Угроза, не лучший способ переговоров, - ответил мужчина ровным тоном.
Мари промолчала, лишь наблюдала за ним с ледяным спокойствием.
Вдруг, по пальцам рук Павла пробежала противная дрожь, переходящая в онемение. Сердце забилось в груди, словно загнанный зверь, готовый вырваться наружу. Виски сдавило дикой болью, словно тисками, и он едва сдерживал стон. Павел быстро ослабил галстук, развязав его дрожащими руками, чувствуя, что задыхается. Затем он схватился за голову, с ужасом и тревогой не понимая, что происходит. Резкая тошнота накрыла его волной, а затем, по щекам потекли горячие слёзы.
Мужчина оторвал руку от головы, смахнув, как он думал, слезу, но… на пальцах увидел кровь. Его глаза расширились от ужаса.
– Как… как ты? – захрипел Караулов, всматриваясь в лицо женщине в полумраке комнаты, задыхаясь, упал на колени, схватившись за горло.
– Сильно действующий яд, что сначала парализует, а затем вызывает внутреннее кровотечение и разрыв сердца, – спокойно, словно зачитывая рецепт, произнесла Мари. – Я подмешала его в твой алкоголь, после того как отпила глоток, тем самым выпустив капсулу в бокал. Она быстро растворяется в алкоголе.
Изо рта Павла хлынул густой поток крови, окрашивая полы из дорогого паркета в багровый оттенок. Слова Мари уже не достигали его сознания. Его мир сузился до дикой боли, разрывающей его изнутри. Тело содрогалось в мучительных предсмертных конвульсиях, а в глазах застыл невыразимый ужас, неизбежной смерти.
Мари же стояла, оперевшись о рояль, и равнодушно наблюдала за этой жуткой картиной. В её глазах не было ни жалости, ни сострадания. Только холодное безразличие. Она видела лишь закономерный итог.
Через пару минут тело заместителя и лучшего друга Рамиля обмякло и перестало дёргаться. Руки расслабились и безжизненно лежали на мёртвом теле, а глаза широко раскрыты, из них виднелись дорожки от ярко-красной крови. Мари оттолкнулась от рояля и, подняв холодный пустой взгляд от трупа мужчины, не испытывая никаких эмоций, словно перешагивая через соринку, равнодушно перешагнула мёртвое тело в луже крови и вышла из особняка бизнесмена Павла Караулова.
Глава 47
Загородный дом встретил меня угрюмой тишиной. Он больше не дышал теплом и уютом, лишь хранил леденящие воспоминания. Дом, где мы с Михаилом провели лучшие годы, где прятались от боли и находили друг в друге опору, теперь казался чужим. Словно декорация к фильму ужасов, где главная трагедия уже произошла. Дорогая мебель, изысканный интерьер – всё это лишь подчёркивало пустоту, зияющую внутри. Без Михаила этот дом был мёртв.
Я безучастно прошла несколько комнат и зашла в кладовку. Нужно было собрать вещи, оружие, всё необходимое для поездки. Больше никаких эмоций, никаких колебаний. Только чёткий план и холодный расчёт. Я действовала быстро и собранно, словно робот, запрограммированный на выполнение задачи. За несколько минут всё было готово.
Я вышла из кладовки, направилась к двери, как вдруг… Моё внимание привлекло медленное движение в кабинете. Сердце пропустило удар. Чёткий силуэт поднимался с рабочего кресла, словно вырастал из-под земли. Не может быть… Но нет. Щёлкнул выключатель, резкий свет озарил комнату, и я встретилась с холодно-голубыми глазами.
Алекс смотрел на меня взглядом, способным заморозить кровь в жилах. От него веяло опасностью, первобытной силой и бешеным гневом, плескавшимся в глубине его холодных голубых глаз. В его присутствии воздух казался наэлектризованным, готовым разразиться грозой. Но меня это не трогало.
Он не торопился, словно пытаясь меня запугать, но его медлительность лишь раздражала. Он неторопливо вышел из-за рабочего стола, на котором стоял ноутбук Михаила и аккуратная стопка бумаг. В его движениях чувствовалась сдержанная ярость, готовая вырваться наружу.
Время перестало иметь значение. Мы стояли молча и смотрели друг на друга. Я – равнодушно и невозмутимо, пряча бурю эмоций за маской хладнокровия. Он – возмущённо и сердито, словно я совершила непростительное предательство. В его взгляде читалось возмущение и гнев, но меня это не волновало.