И, распахнув дверь, вышла из этого дома, где когда-то были маленькие частички счастья, оставив Алекса, надежду и всю свою прежнюю жизнь в прошлом. Я захлопнула за собой дверь, навсегда отрезав себя от того, что было дорого, что было близко, что ещё недавно составляло смысл моего существования.
***
Рамиль Каримов стоял неподвижной скалой, всё в той же своей манере, идеально выглаженный костюм подчёркивал его статус и мощное рельефное тело. Перед ним во всю стену сияла плазменная панель, транслирующая программу «Новости мира». Журналист бесстрастно рассказывал о смерти бизнесмена и мецената Павла Караулова. По предварительным данным, у Караулова случился разрыв сердца.
Рамиль внимательно дослушал до конца, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плясала ярость.
- Блядь, - хрипло прокричал он, в бешенстве схватил хрустальную вазу с журнального столика и, не задумываясь, швырнул её в стену, на которой висел телевизор. Хрусталь разлетелся на осколки, как и его терпение. Нервно и тяжело дыша, Рамиль запустил руку в свои идеально подстриженные чёрные волосы, пытаясь взять себя в руки. За спиной послышался размеренный мужской голос с явным чеченским акцентом.
– Я уже отправил наших парней, – сдержанно произнёс мужчина, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Его взгляд был спокойным, но настороженным.
– Нет! – резко повернулся Каримов в сторону мужчины в полевой форме, раздражённо теребя волосы. Его чёрные глаза сверкали гневом.
– Она убила Павла, – проговорил Арам, пристально наблюдая за злым боссом. – Это война.
Рамиль поднял на него хмурый, недовольный и яростный взгляд, давая понять, что спорить с ним сейчас себе дороже.
– Проследи, чтобы мой сын был в безопасном месте, – требовательно приказал Каримов, выжидающе глядя на мужчину.
– Всё в порядке, он на месте. С ним наши люди.
Каримов молча кивнул, его взгляд, полный ярости и решимости, вернулся к разбитому экрану телевизора, по белым трещинам которого, словно змеи, расползалась пустота.
Глава 48
Машина. Холодное сиденье, равнодушный металл. Я швырнула сумку на заднее сиденье, словно сбрасывая с себя груз. Не выдержала, дала волю чувствам, которые прорвались сквозь все преграды. Сжала руки в кулаки, пока не побелели костяшки, и начала бить по рулю. Яростно, беспощадно. Боль и отчаяние захлестнули меня с новой силой. Внутри — пустота, зияющая рана. Горечь и боль, окутали внутренности, что невозможно вдохнуть. Словно умираешь снова и снова… И нет спасения от этой внутренней боли.
От бессилия и переполнявших меня чувств хотелось разорвать себя на части, чтобы достать израненное, кровоточащее сердце. Сквозь горькие слёзы, застилавшие глаза, и туман болезненных воспоминаний я почувствовала, как сводит судорогой руки, судорожно вцепившиеся в руль. Кожа трещала от напряжения, словно тонкая бумага, готовая порваться. Я давилась слезами, захлёбывалась отчаянием, осознавая: я должна пройти этот проклятый путь до конца, обрекая себя на вечное одиночество. И я убеждала себя, что готова.
Но внезапно, словно удар под дых, накатила резкая волна тошноты. Не в силах сдержаться, я распахнула дверцу машины и, скрючившись, рухнула на колени у обочины. Меня выворачивало наизнанку, вырывая изнутри все, что еще оставалось живым. Горькие, горячие слезы обжигали щеки в отвратительные моменты рвоты. Это была не просто физическая боль, это была боль души, истерзанной, окровавленной, вывернутой наизнанку. Отчаяние, боль, мерзкое ощущение собственной ничтожности — все эти чувства смешались в один тошнотворный комок. Казалось, еще немного, и я просто умру здесь, на обочине, разорванная на части. Но когда уже ничего не осталось, когда желудок был пуст, как моя жизнь, я, пошатываясь, поднялась и закрыла за собой водительскую дверь. Бессилие и невыносимая боль сковали все тело, заставляя стискивать зубы до скрипа, сдерживая немые крики, рвущиеся из груди. Нужно было собраться, нужно было идти дальше. Ради чего? Я уже не знала. Но останавливаться было нельзя.
Закрыв глаза, глубоко вздохнула, ослабив хватку на руле. Слёзы, ручьём стекавшие по щекам, понемногу высыхают, оставляя солоноватый привкус и решимость… что, как сталь, застыла в глазах.
Открыла глаза. Холодный, бездушный взгляд устремился вдаль. Повернула ключ зажигания. Рык мотора – словно вдох новой жизни. И погнала машину в нужном направлении, я неслась по дороге, откуда уже не было пути назад.