Он потянулся к пистолету, но я быстро вытащила сюрикен из-за пояса и метнула в его сторону. Острие слегка задело его кисть и вонзилось в стол рядом с пистолетом.
– Сука! – яростно зашипев, Глеб резко отдёрнул руку от оружия. На его лице читалась смесь боли и безудержной ярости, которую он хотел выместить на мне. Я видела его горящие безумием и ненавистью глаза, сжатые до хруста кулаки.
- Это всё, на что ты способна? – прорычал он, тяжело дыша. Его взгляд прожигал меня насквозь. Кровь сочилась из пореза на руке, капая на пол. – Думаешь, ты меня напугала, а? – заорал он, - жалкая шлюха!
На моём лице не дрогнул ни один мускул от его дикого, громкого и мерзкого голоса. Я смотрела на него холодным и равнодушным взглядом, гадая, что он предпримет дальше. Мне было плевать на его бешеное, несдержанное поведение, высокомерие и наглость, и уж тем более на его самоуверенность. Я не боялась его и его действий. Я никого не боялась! Они… все они должны бояться меня и того, что я сделаю.
Он сделал шаг вперёд, его лицо исказилось в злобной гримасе.
– Отец разорвёт тебя на куски, когда узнает, – прорычал он, приближаясь ко мне. Его слова были пустым звуком, ничего не значившим для меня.
Я слегка наклонила голову набок, словно рассматривая его как интересное насекомое.
– Очень сомневаюсь, – произнесла я ровным голосом. В нём не было ни злобы, ни ненависти, лишь холодная констатация факта. – Боюсь, твой отец уже ничего не сможет сделать.
Не успела я договорить, как Глеб, издав утробный звериный рык, набросился на меня, обрушивая град бессмысленных ударов. В его глазах плясало безумие, он словно одичал от ярости и отчаяния. Я грациозно уклонялась, словно танцуя с разъярённым хищником, отбивала его кулаки, позволяя ему выплеснуть накопившуюся злобу. Пусть думает, что контролирует ситуацию, это лишь усилит эффект. И вот он решил, что поймал меня, загнал в угол. Глупец. Взлетев пружиной, я перепрыгнула через стол, в то время как Глеб, на секунду опешив, опомнился и судорожно схватил пистолет, лежавший рядом с книгой. Он повернулся ко мне, его окровавленная рука дрожала, но ствол был направлен прямо на меня. Палец лег на спусковой крючок.
Но я уже была там. Прежде чем он успел выстрелить, мой удар ногой, словно молния, поразил его руку, выбив оружие в сторону. В то же мгновение я уже оказалась перед ним. Движение было настолько быстрым, что он даже не успел понять, что произошло. В моей руке сверкнула сталь. Лезвие, заточенное до остроты бритвы, сверкнуло в тусклом свете. В следующий миг хлынула кровь. Резким, точным движением я перерезала подонку горло.
Каримов-младший захрипел, его руки в конвульсиях взметнулись к шее, пытаясь остановить неудержимый поток багровой крови, заливающей его одежду. Он смотрел на меня расширенными от ужаса и ненависти глазами, в которых отражалась вся безысходность уходящей жизни. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались лишь хрипы и клокочущие звуки. Его ноги подкосились, и он медленно осел на пол, оставляя за собой кровавый след.
Я смотрела на него, не отводя взгляда, без малейшего сочувствия или сожаления. Лицо Глеба, ещё недавно надменное и самодовольное, теперь было искажено гримасой ужаса. Вот она, истинная цена его высокомерия и жестокости. Я видела, как в его глазах медленно угасала жизнь, оставляя лишь пустую, бессмысленную оболочку. Когда предсмертные хрипы окончательно стихли и его тело обмякло на полу, я глубоко вздохнула, и с тихим щелчком вложила окровавленный нож обратно в ножны на поясе, словно убирая рабочий инструмент после завершения задания. Затем, невозмутимо развернувшись, открыла дверь и вышла из комнаты, оставив позади мёртвое тело Глеба.
Покидая подвал, я шла по этому кровавому лабиринту, перешагивая через бездыханные тела охранников, словно это были просто куклы, разбросанные по полу. В моих глазах застыла пугающая, непроницаемая пустота. Никаких эмоций. Никакого сожаления. Только ледяной, расчётливый взгляд убийцы, который уже мысленно готовится к следующей цели.
Оставалось только закончить начатое.
Глава 49
Раскалённый воздух Кандагара обрушился на меня, как только я вышла из автомобиля. Сухой ветер нёс с собой запах пыли и раскалённого асфальта. Солнце палило нещадно, словно желая испепелить всё живое. Знакомые места… глинобитные домики, узкие улочки, шумные базары, где торговали коврами и специями.