— Он убил Михаила, — начала я, — он… он сломал меня. Из-за него я потеряла… — слова о ребёнке и выкидыше крутились на языке, словно раскалённые угли, но я сдержалась. Было слишком больно говорить об этом, слишком тяжело признавать, что я больше никогда не стану матерью, — …потеряла всё, что мне было дорого. Он лишил меня веры в себя, в людей, в справедливость, превратив мою жизнь в ад, — я подняла глаза, полные боли и отчаяния, которые бурлили во мне и обжигали изнутри.
Мой стальной и настойчивый голос ни разу не дрогнул, даже когда слёзы ярости и горечи застилали мне глаза. Я была непреклонна в своём решении. В этом я была уверена.
Лицо Алисы помрачнело, губы плотно сжались, вытянувшись в тонкую линию. Всё её существо кричало о разочаровании и злости от услышанного. Я до сих пор не знаю, какие отношения связывали Алису и Михаила, но догадывалась, что они были неравнодушны друг к другу. Алиса всегда тепло отзывалась о Михаиле. Но после той злополучной операции, когда Алиса лишилась зрения, она оттолкнула Михаила, не желая быть, как она считала, обузой для него… Она боялась стать бременем, которое помешает ему жить дальше. Глупая. Миша никогда бы так не подумал. Он любил её.
— И сейчас, — продолжила я, с трудом сдерживая слёзы и сглатывая ком в горле, — я не знаю, зачем живу. Я не знаю, что будет дальше. Я лишь хочу покончить с этим кошмаром, и, если для этого мне нужно убить Каримова, я это сделаю. — мои слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Алиса молчала, внимательно слушая меня. Я чувствовала, как её рука накрывает мою, сжимая её в знак поддержки. Затем по её румяной щеке скатилась одинокая слеза. Слеза горя и боли, которые она сейчас испытывала вместе со мной из-за потери дорогого человека. Она не просто сочувствовала, она чувствовала не только мою боль, но испытывала свою собственную.
— Я понимаю, — сказала она, — я понимаю, что ты чувствуешь. Но ты не должна терять надежду. Ты не должна позволить Рамилю окончательно сломить тебя. Ты сильная, Мари. Мы многое пережили. И ты переживёшь это.
Я посмотрела на неё, и в её глазах, скрытых за тёмными очками, я увидела сочувствие и понимание. И на мгновение мне стало легче. Я поняла, что не одна в этой борьбе. Что рядом со мной есть человек, который готов поддержать меня, помочь мне и пройти вместе со мной через все испытания.
— Мне тебя не хватало, — прошептала я, нежно сжимая её руку. — Спасибо, что ты рядом.
— Всегда, — на лице подруги появилась печальная, но искренняя улыбка. — А теперь тебе нужно отдохнуть с дороги, а я пока постараюсь узнать всё, что нужно. Тебе нужно набраться сил. Завтра будет тяжёлый день. Я дам тебе знать, когда будет пора идти.
Глава 50
На город опустился вечер, окутывая густой тьмой. Я расположилась в гостиной Алисы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку о местонахождении Рамиля. Перерыв кучу форумов, баз данных и новостных лент, я чувствовала, что хожу по кругу. Информация, которую я находила, была либо устаревшей, либо недостоверной. Вынуждена признать, этот сукин сын, тщательно постарался, скрыть свои следы.
В какой-то момент в комнату вошёл мужчина. Высокий, широкоплечий, с надменным выражением лица. Я узнала его — Мирон, друг и заместитель Алисы. Он всегда был рядом с ней после травмы, как верный телохранитель, и пользовался её полным доверием. Но он мне никогда не нравился. В его взгляде всегда чувствовалась какая-то скрытая опасность, словно он что-то скрывал.
Проходя мимо меня вальяжно и надменно, Мирон скользнул по мне быстрым, настороженным взглядом. В руках он держал бутылку пива. Словно оценивая, прикидывая, представляю ли я для него угрозу. Плюхнувшись на диван напротив моего кресла, он быстрым и лёгким движением открыл бутылку, сопроводив это стремительным хлопком. Звук эхом отразился в тишине комнаты, заставив меня отвлечься от работы.
Я оторвала взгляд от экрана ноутбука и посмотрела на мужчину равнодушно, но твёрдо. С неохотой наблюдая за его поведением, я ощущала исходящую от него негативную энергию. Он словно намеренно пытался меня спровоцировать.
Наши взгляды встретились, и он не отвел глаз, продолжая пристально смотреть на меня, медленно потягивая пиво. В его зелёных глазах читалось откровенное неприятие, граничащее с враждебностью. Я заметила, как он быстро опустил взгляд на пистолет, лежавший на журнальном столике между нами, словно оценивая его доступность и мою готовность к действию, а затем снова перевёл на меня настороженный взгляд.