Обняв подругу в ответ, я смогла сделать только одно —
— Спасибо, — тихо прошептала я, всё ещё крепко обнимая её в знак благодарности.
В этом объятии было всё: и извинение за моё поведение, и благодарность за её поддержку, и надежда на то, что завтрашний день принесёт хоть какую-то ясность.
Отстранившись от меня, Алиса слегка погладила мою руку.
- Мы справимся. – сказала она, - а теперь иди. Тебе нужно набраться сил.
Я кивнула, понимая, что она права и что ей уже пора возвращаться в кабинет, чтобы поговорить с Мироном. В этом коротком жесте было больше слов, чем я могла произнести. Это было обещание, что я не подведу, и признание, что я ценю её поддержку.
Направляясь в свою комнату, я почувствовала, как, несмотря на усталость и тревогу, внутри меня разгорается слабый, но уверенный огонёк. Вся эта неприятная ситуация с Мироном вместо того, чтобы сломить меня, словно закалила, сделав более выносливой. Да, путь впереди был тернист, и завтра будет ещё сложнее. Но теперь я знала, что не одна в этой борьбе. И эта мысль придавала мне сил.
Я шла вперёд, не оглядываясь, с решимостью, которая росла в моём сердце с каждым шагом. В голове звучали слова Михаила, его смех, его голос. Он верил в меня, даже когда я сама в себя не верила. И я не могла подвести его, или Алекса.
Я была готова и должна идти до конца. Ради того, чтобы снова научиться жить, любить и верить. И в эту минуту я почувствовала, что способна на всё. Потому что внутри меня жила память, которая была сильнее любой ненависти и отчаяния. И я сделаю всё, что необходимо. Ради Михаила. Ради себя.
Глава 51
Дверь тихо открылась, и Алиса медленно вошла в кабинет, размеренно постукивая кончиком трости по деревянному полу. Каждый удар трости эхом отдавался в тишине, создавая атмосферу напряжения и предчувствия. В кабинете её уже ждал Мирон, стоя по стойке смирно напротив рабочего стола, как солдат на построении. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты, а в глазах плескалась смесь вины и упрямства.
Молча пройдя мимо своего телохранителя, девушка подошла к столу. Кончиками пальцев свободной руки она мягко коснулась поверхности из голубого стекла, удивительно переливающегося в свете ярких ламп. Этот стол был её гордостью, уникальным произведением искусства, созданным по её собственному эскизу. Однако сейчас он не приносил ей никакого утешения.
— Ничего не хочешь мне объяснить? — тихо и спокойно начала девушка, поворачиваясь лицом к мужчине. В её голосе не было ни злости, ни раздражения, только холодная отстранённость, которая пугала Мирона гораздо больше, чем крики и ругань.
— Я… я просто защищал тебя, Алиса, — выпалил Мирон в оправдание. — Она… она какая-то странная. Я ей не доверяю. Почему она здесь?
Алиса подняла руку, прерывая его.
— Я не просила тебя оценивать моих друзей, Мирон, — её голос оставался ровным и спокойным. — Я просила тебя защищать меня, а не направлять на них оружие.
— Но она же… — Мирон замялся, не зная, как подобрать слова. — Она опасна. Я чувствую это.
— Ты чувствуешь? — повторила Алиса с иронией в голосе. — Ты, конечно, молодец, что так заботишься обо мне, но, боюсь, твои чувства в данном случае гроша ломаного не стоят. Мари — моя подруга. И я сама решу, кого мне принимать в своём доме, а кого — нет. К тому же сейчас ей нужна моя помощь. И я окажу её.
— Я не понимаю, — начал Мирон, качая головой. — После всего, что случилось… Ты же знаешь, как это опасно. А ты так беспечно…
— Опасно? — перебила его Алиса. — Да, Мирон, ты прав. Мир — опасное место. Но я не собираюсь прятаться от него за твоей спиной. Я сама могу за себя постоять.
— Но… — Мирон снова попытался возразить, но Алиса не дала ему закончить.
— Довольно, — отрезала она, и её голос стал жёстче. — Я всё сказала. Ты перешёл черту, Мирон.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил мужчина, и в его голосе прозвучала тревога и не скрываемое раздражение.
— Я хочу сказать, что ты должен извиниться перед Мари, — ответила Алиса быстро.
Мирон молчал, сжимая кулаки. Он явно не хотел извиняться. Он считал, что поступил правильно, защитив Алису от опасности.
— Я не буду извиняться перед ней, — наконец сказал он. — Я не считаю, что сделал что-то не так.