Алиса вздохнула. Она знала, что Мирон упрям и всегда придерживается своего мнения, и ценила его за это, но в данной ситуации считала, что вина полностью лежит на нём.
— Хорошо, — ответила девушка, отходя от мужчины к картине во всю стену, на которой был изображён портрет её семьи в полный рост. Подняв голову вверх и опираясь обеими руками на трость, она словно рассматривала его, но это была всего лишь иллюзия. Поначалу после полученной травмы Алисе было очень больно осознавать, что она больше никогда не сможет увидеть эти прекрасные лица, изображённые на полотне, но со временем смирилась, и теперь в её сердце уже нет той горькой боли.
— Это твоё решение, — продолжила она всё в той же спокойной манере, — завтра утром мы с Мари уйдём по делам. Я узнала всю необходимую ей информацию. Подготовь всё, проверь, чтобы наши люди были готовы.
Мирон нахмурился, глядя на хрупкую спину девушки в тонком летнем красном сарафане, и не поверил своим ушам. В этом платье она казалась особенно беззащитной, и от этой мысли у Мирона сжималось сердце.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что сама пойдёшь туда с ней? — испытывая нарастающее напряжение внутри, проговорил Мирон стальным голосом, чувствуя, как его захлестывает злость.
— Да, мы пойдём вдвоём, — уверенно ответила девушка, не оборачиваясь.
— Это безумие! — не сдержавшись, воскликнул мужчина, яростно запуская руку в волосы и пытаясь унять клокочущую в нём ярость. — Ты решила пойти в логово зверя? Если ей так нужно, пусть идёт сама.
— Ты же знаешь, его люди повсюду, он контролирует каждый уголок этого города. Если мы пошлём своих людей, их быстро вычислят. Мы с Мари будем незаметны. Пойдём сами.
Мужчина, сжимая кулаки до боли в мышцах, двумя пальцами надавливал на переносицу, пытаясь успокоить бушующую ярость, кипящую глубоко внутри него. Он не мог отпустить свою подопечную, свою подругу… любимую, к зверю. И это его раздражало и бесило, а упрямство и настойчивость Алисы доводили до бешенства.
— Я не позволю, — твёрдо произнёс телохранитель непоколебимым голосом, глядя на девушку с любовью и досадой. В его глазах отражалась вся гамма чувств, которые он испытывал к ней: любовь, забота, страх и беспомощность.
— Это лишнее, — спокойно произнесла Алиса, поворачиваясь к мужчине. Её глаза, скрытые за тёмными очками, оставались непроницаемыми, но в голосе слышалось твёрдое намерение. — Твои чувства сейчас неуместны.
— Мои чувства? — не понимая, крикнул Мирон, — а когда они были уместны?! — мужчина не мог совладать с собой, прожигая девушку пристальным взглядом.
В его словах звучала не только ярость, но и боль. Боль от того, что он всегда оставался на втором плане, что его чувства, его любовь никогда не были взаимными. Но сейчас, когда жизнь Алисы была в опасности, он был готов забыть обо всём. Он был готов на всё, чтобы защитить её.
— Мирон, — спокойно произнесла Алиса, сделав шаг навстречу. — Ты знаешь, что я ценю тебя. Ты мой друг, мой надёжный помощник, моя опора. Но я не могу позволить тебе контролировать мою жизнь. Я сама принимаю решения.
— Ты же не знаешь, что там будет! — воскликнул Мирон, теряя остатки самообладания. — Ты даже не представляешь, на что он способен!
— Я знаю, — ответила Алиса. — Именно поэтому я должна пойти и поддержать Мари.
— Но ты… — Мирон не мог подобрать слов. Его сердце разрывалось от страха.
Алиса подошла ближе, взяла его за руку и сжала её.
— Всё будет хорошо, — тихо сказала она, мягко улыбнувшись, — Я обещаю.
Её слова не успокоили его. Он прекрасно знал, что она всегда была упрямой и решительной. И понимал, что переубедить её невозможно.
Алиса направилась к выходу из кабинета, медленно отпуская руку мужчины, но тот не дал ей этого сделать. Он крепче сжал её ладонь, тем самым останавливая на месте.
— Я не отпущу тебя, — жёстко произнёс Мирон, глядя на приоткрывшиеся от удивления губы девушки.
— Это не тебе решать, — сухо произнесла она, оказавшись лицом к лицу с телохранителем.
В воздухе повисло напряжение. Мирон смотрел на тёмные очки девушки, которые так шли к её лицу, но сейчас казались непроницаемой стеной, скрывающей её истинные чувства. В его глазах читалось отчаяние, смешанное с решимостью. Он был готов на всё, чтобы защитить её. Даже если это означало пойти против её воли.