Я перехватила клинки поудобнее и бросилась в бой. Мои движения были быстрыми и точными, как у змеи, нанося удары в шею, живот, пах. Кровь брызгала во все стороны. В тот момент я не чувствовала ни страха, ни жалости. Только ярость и желание выжить.
Один из нападавших попытался схватить Алису. Я бросилась ей на помощь. В прыжке перевернулась в воздухе, и мои ноги обхватили его шею, сжимая их изо всех сил. Он хрипел, пытаясь освободиться, но я не отпускаю, продолжая душить. Через несколько секунд он обмяк и рухнул на землю.
Алиса, воспользовавшись моей помощью, нанесла удар тростью в висок другому противнику. Он упал без сознания. Остался один. Самый крупный и опасный. Он смотрел на нас с ненавистью и страхом в глазах.
Я сделала выпад, ударив клинком ему в живот. Он попытался уклониться, но я была быстрее. Клинок вошёл в его плоть, оставляя кровавый след. Он закричал от боли и упал на землю.
Тишина обрушилась на нас, словно каменная плита, придавив к земле. Вокруг лежали искорёженные тела, окровавленные и безжизненные. Дыхание вырывалось из груди прерывисто, а в ушах стоял непрекращающийся звон, заглушая всё вокруг.
Я обернулась к Алисе, чтобы убедиться, что она цела, и в этот момент моё сердце оборвалось. В метре от неё, за её спиной, словно из ниоткуда, появился ещё один. Он держал пистолет, направленный прямо ей в позвоночник. Его пальцы, натренированные и безжалостные, с сухим щелчком сняли оружие с предохранителя. Секунда. Она решала всё. Секунда, которая казалась вечностью.
Не раздумывая, повинуясь инстинкту, я бросилась вперёд, закрывая Алису собой. Время замедлилось. Я видела, как палец мужчины нажимает на курок, как дуло пистолета выплёвывает сноп огня. В ушах оглушительно зазвенела боль, пронзая моё плечо, словно раскалённым железом. Но я не остановилась.
Сквозь пелену боли, сквозь оглушительный звон в ушах я нащупала рукоять ножа, выхватила его из ножен и, вложив в бросок всю свою ярость, всю свою решимость, метнула его.
Нож, словно выпущенная из лука стрела, со свистом рассекая воздух, полетел к цели. Он вонзился в лоб противника, точно между глаз, пробив кость и мозг. Тело дернулось и рухнуло на землю, издав глухой, отвратительный звук.
Мир снова пришёл в движение. Я стояла, пошатываясь от боли и слабости, прижимая руку к плечу, пытаясь остановить кровь. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя лишь дрожь и тошноту. Но я была жива. И Алиса тоже.
— Нам нужно вернуться, — взволнованно проговорила подруга, крепко сжимая мою руку.
— Это лишнее, — прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как боль разливается по всему телу. Тяжело дыша, я оперлась спиной о шершавую стену из красного кирпича. — Всего лишь царапина, — свободную руку я продолжала прижимать к ране на плече, пытаясь остановить кровотечение.
— Раз ты такая упрямая, мы сделаем небольшую паузу, чтобы тебя подлечить, — уверенно произнесла подруга, не отпуская моей руки. Постукивая тростью, она повела меня в сторону базара, мимо которого мы проходили ранее…
Боль пульсировала в плече, с каждым шагом становясь всё сильнее. Я старалась не подавать виду, но ноги подкашивались, а перед глазами плыли тёмные пятна. Я знала, что долго не протяну.
Алиса, словно чувствуя моё состояние, вела меня уверенно и быстро. Вскоре мы свернули с оживлённой улицы в узкий переулок, где было тихо и пахло травами и специями. В конце переулка стояла небольшая лавка, над которой висела вывеска с изображением змеи, обвивающей чашу.
— Мы пришли, — объявила Алиса, останавливаясь перед лавкой. — Это Зулейхе. Она лучшая целительница в Кандагаре.
Мы вошли в лавку. В нос ударил густой запах сушёных трав, специй и каких-то незнакомых снадобий. Полумрак скрывал детали, но я чувствовала на себе изучающий взгляд женщины, стоявшей за прилавком.
— Алиса, дитя моё, — раздался хрипловатый голос. — Давно не виделись. Что привело тебя в мои скромные владения?
— Зулейха, у меня к тебе небольшая просьба, — ответила Алиса, пожимая руку целительницы. — Моя подруга немного поранилась. Не могла бы ты нам помочь?
Зулейха, окинув меня быстрым взглядом, кивнула.
— Проходите за мной, — сказала она и повела нас вглубь лавки, в тёмную комнату, где запах трав был ещё сильнее.