Должна была отомстить за смерть Михаила.
Глава 54
Я шла по пыльным улицам Кандагара, ощущая на себе палящие лучи солнца. Мимо проносились разноцветные такси, кричали торговцы, а дети, смеясь, носились по переулкам. Но я ничего не замечала. Моё сознание было поглощено лишь одной целью: отомстить за смерть брата, за всю ту боль, предательство и несправедливость, которые обрушились на меня.
Я вспоминаю лицо Михаила. Его добрые глаза, его лучезарную улыбку, его смех, который заражал всех вокруг. Он был моим другом, моей опорой. И теперь его нет. Его забрали у меня. И я не имела права оставить это безнаказанным.
Вспомнив всё, я почувствовала, как в моей груди разгорается пламя ярости. Сжав кулаки, до такой степени, что ногти впились в ладони. Я должна была сдержать это пламя, направить его в нужное русло, чтобы оно не сожгло меня изнутри.
Мысли возвращались к Алисе. Её сильный характер, её непоколебимую волю, её преданность дружбе. Она прошла через многое, но так и не сломалась. И я не имела права рисковать ею ради себя. Она заслуживала счастья, покоя и любви. Пусть и не с Михаилом…
Когда я представляла Алису и Мирона вместе, моё сердце сжималось от щемящей тоски. Осознание того, что я выбираю одинокий путь, было болезненным, но и единственным способом защитить тех, кого люблю, перевешивала любые личные чувства.
Пыль оседала на моих ботинках, отмечая каждый мой шаг. Каждый шаг был наполнен болью, отчаянием, но и непоколебимой решимостью. Я приближалась к неизбежной развязке, понимая, что впереди меня ждёт жестокое сражение. Но я не дрогнула. Воспоминания о брате, боль несостоявшегося материнства, любовь к Алисе и неутолимое стремление к справедливости подпитывало мою волю, идти до конца.
***
Словно тень, скользящая по ночным улицам, я приближалась к цели. Штаб-квартира Каримова возвышалась передо мной сверкающим монолитом из стекла и бетона. В этом современном высокотехнологичном здании, выполненном в тёмно-коричневых тонах, он чувствовал себя королём. Но я пришла, чтобы свергнуть его.
Воспользовавшись планом Алисы, я нашла незаметный вход с задней стороны здания. Проникнув внутрь, я оказалась в узком коридоре, освещенном тусклым светом. Шаг за шагом я продвигалась вперед, стараясь не издавать ни звука. Сердце колотилось в груди, но я сохраняла спокойствие.
Пройдя несколько коридоров, я оказалась перед открытой дверью с табличкой «Серверная». Осторожно войдя внутрь, осматриваясь вокруг. Комната была погружена во мрак, и только мерцающий свет мониторов освещал небольшое помещение. Сотни компьютеров гудели, как рой пчёл, а на длинной стене тянулись экраны, демонстрирующие изображение с камер видеонаблюдения, охватывающих каждый уголок города. Перед этой стеной стоял длинный стол, уставленный клавиатурами и мониторами.
Здесь он следил за каждым шагом жителей города, контролировал передвижение туристов и расположение постов своей охраны… дрессированных псов.
Меня удивило и насторожило, что серверная не охраняется, хотя должно быть наоборот. В моей памяти всплывали картины из прошлой жизни: в нашей компании серверная находилась под пристальным наблюдением двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и ни один техник не покидал её без прямого приказа начальства. А здесь… сейчас никого нет. Что-то было не так.
Еще раз быстро пробежавшись взглядом по мониторам, я положила руку на рукоятку ножа, чтобы быть наготове. Интуиция никогда не подводила меня.
Выйдя из серверной, я прошла чуть вперёд и, свернув направо, вошла в ещё одну комнату. По безупречному вкусу и изысканности интерьера помещения стало ясно, что это кабинет, а именно личное пространство Каримова. Что ещё свидетельствовало об этом, так это запах… запах его парфюма, что пропитал здесь каждую деталь мебели.
И наши взгляды встретились. Моя рука, сжимающая рукоятку ножа, напряглась ещё сильнее. Он стоял в паре метров от меня, одетый в строгий чёрный костюм. Пиджак был расстёгнут, из-под него виднелась идеально выглаженная бордовая рубашка. В опущенной правой руке он уверенно держал ствол, отчего мышцы предплечья и плеча напряглись и ещё больше выделялись под тканью пиджака. В его глазах плескались презрение и холодная ярость.