— Первый на месте, — раздался грубый мужской голос с чеченским акцентом.
— Третий на точке.
— Шестой на месте.
- Это что, ещё один козырь в рукаве? – женщина прищурилась, глядя на экран. – Попытка поторговаться? – не один её мускул на лице не дрогнул, словно ей были безразличны жизни этих людей.
Рамиль лишь ухмыльнулся в ответ.
- Какой торг, Ева Дмитриевна? – вкрадчиво произнёс он. – Это… гарантия моей безопасности. Если со мной что-то случится, эти трое…отправятся следом.
Мое сердце бешено колотилось. Кира, Марк, Алиса… Все они были в опасности из-за меня. Я чувствовала, как вина душит меня, не давая дышать. Но еще больше во мне росла злость и отвращение к человеку, который недавно говорил о чувствах… Он дикий зверь… монстр, который, почуяв живую плоть, подчиняясь инстинктам, перестает себя контролировать. А монстры… не умеют любить. Они умеют только разрушать.
— Вы не посмеете, — проговорила Ева Дмитриевна, оставаясь на месте.
— О, поверьте, я посмею, — спокойно ответил Рамиль. — Благодаря, нашей прекрасной Мари, - указал он рукой в мою сторону, - мне уже не чего терять.
Агенты ФСБ замерли, не зная, что делать. На их лицах читались замешательство и в то же время решимость: стрелять на поражение. Но любое неверное движение могло стоить жизни трём невинным людям.
Я понимала, что нужно действовать быстро, и не могла позволить себе потерять и их тоже.
Сделав глубокий вдох, я медленно шагнула к Каримову.
— Оставь их, — тихо произнесла я, привлекая его внимание, — это только наше дело.
Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло безумие, смешанное с небольшой крупицей грусти.
— Ничего бы этого не случилось, — спокойно сказал он, пристально глядя мне в глаза, — если бы ты сделала правильный выбор.
Заметив едва уловимое движение со стороны одного из агентов, мелькнувшее напряжение в его плечах, я поняла – счет идет на секунды. Нужно выиграть время, пусть даже ценой собственной свободы.
— Еще одно движение, — прорычал Каримов, резко обернувшись к агенту с хищным оскалом, — и я отдам приказ. И один из них, — он кивнул на экран монитора, где застыли изображения Киры, дяди и Алисы, — захлебнется собственной кровью.
Куратор операции, Ева Дмитриевна, с лицом, словно высеченным из камня, мгновенно отреагировала, жестким взмахом руки останавливая рвение агентов. В ее глазах читалась ледяная решимость и холодный расчет. Цена ошибки была слишком высока.
— Моя безопасность и неприкосновенность… — тягуче произнес Рамиль, словно смакуя каждое слово, — в обмен на жизни этих троих. Все просто.
— Чего же вы хотите, Рамиль Андреевич? — прозвучал ее голос, ровный и бесстрастный, но в его глубине мне почудилась стальная нить сарказма.
Он выдержал паузу, словно наслаждаясь властью над ситуацией, а затем, медленно и отчетливо произнес:
— Вы отпустите меня. И я уйду… вместе с Мари.
Внутри меня все похолодело. Мои глаза расширились от удивления и непонимания, уставившись на Рамиля. Его взгляд, прикованный ко мне, был полон зловещей решимости. Он действительно готов был пойти до конца.
— И, если я замечу хоть малейший намек на преследование… — он понизил голос до зловещего шепота, — все трое умрут. Долго и мучительно.
Его слова, словно ледяные иглы, вонзились в сознание. Он играл по-крупному, и ставки были непомерно высоки. В воздухе повисла звенящая тишина, словно перед самой бурей. В эту секунду решалась судьба не только Рамиля и моя, но и жизни трех из дорогих, точнее, что от них осталось, мне людей.
— Вы же должны понимать, что ваши действия не приведут ни к чему хорошему, — произнесла Ева, слегка наклонив голову вбок, смерив Рамиля изучающим взглядом, — и шантаж лишь усугубляет ситуацию.
Рамиль усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень сомнения.
— У меня нет выбора.
Внезапно комнату пронзил оглушительный звон, перешедший в отвратительный скрежет динамиков рации на столе. Все замерли, впиваясь взглядом в источник шума. И тут раздался быстрый, громкий выстрел, за которым последовал сосредоточенный, давно забытый мной голос.