Окончательно придя в себя, я почувствовала, как боль отступает, уступая место холодной ярости, а мои навыки и инстинкты, затуманенные взрывом, вновь обострились. Глаза телохранителя, когда он обернулся, встретились с моими, и в них мелькнул опасный блеск, когда Каримов, воспользовавшись моментом, выскользнул из помещения. Огромная мускулистая фигура телохранителя надвигалась на меня, а автомат в его руках казался продолжением его угрозы. И вот уже его кулак, сжатый с силой, обещающей неминуемый удар, летит прямо мне в лицо.
Мгновенно, на грани инстинкта, я вытянула руку и ладонью встретила его удар. Мои пальцы сомкнулись на его запястье, удерживая смертоносный удар. Подняв взгляд из-под густых ресниц, я встретилась с ним глазами, полными ненависти. Почувствовала хруст кости в своей руке, и из его глотки вырвался дикий вой, когда я с легкостью сломала ему кисть. Не теряя ни мгновения, я выхватила нож из-за пояса и, сократив расстояние, полоснула его по горлу. Кровь хлынула потоком, окрасив воздух в багровый цвет.
Я вскочила на ноги, бесшумно вернув нож на пояс. В этот момент, когда агенты СВР, словно восставшие из мёртвых, вступили в ожесточённую схватку с оставшимися телохранителями Каримова, я бросилась к выходу.
Но на моём пути возникла новая преграда. Огромный, как скала, мужчина, один из самых сильных бойцов Каримова, преградил мне дорогу. Его лицо было лишено всякого выражения, взгляд — пуст, но в нём читалась готовность убивать. Он замахнулся, и его кулак, подобный молоту, полетел в мою сторону, обещая сокрушительный удар. Я парировала, моя рука встретилась с его ладонью, и я почувствовала, как боль пронзила мою кисть, но не остановилась. В моей голове мелькнул образ Евы Дмитриевны. Я увидела, как один из людей Каримова, тот, что был ближе к ней, схватил её за горло, сдавливая его и лишая доступа воздуха.
Не колеблясь, повинуясь инстинкту защитницы, я метнула нож, который все еще был у меня в руке. С яростью, в которую я вложила всю свою боль и решимость, я направила его в спину нападавшего. Меткий бросок. Клинок глубоко вонзился, и мужчина обмяк, отпустив Еву Дмитриевну. Она резко обернулась, и ее взгляд, пронзительный и полный облегчения, встретился с моим. В ее стальных глазах, обычно излучавших холодную решимость, сейчас отражалась вся сложность нашего положения.
Услышав дерзкий рык, раздавшийся в мою сторону, я резко развернулась. Мой противник, снова бросился на меня. Время утекало сквозь пальцы, и я видела, как Каримов, мой главный враг, ускользает. Выхватив пистолет из-за пояса противника, я сняла его с предохранителя, палец лег на спусковой крючок… Секунда, и… выстрел в голову. Громкий хлопок эхом разнесся по разрушенному помещению, глуша остатки боя.
Переступив через безжизненное тело, я направилась к выходу, крепко сжимая в руке пистолет. Моя цель – Каримов.
Но резкий и сильный захват моего предплечья заставил меня остановиться и мгновенно развернуться.
— Он мне нужен живым, — произнесла Ева Дмитриевна, и в ее голосе звучала такая требовательность, которая не допускала возражений, а её глаза обычно столь же стальные, как и ее характер, теперь смотрели на меня с неожиданной властью.
— А мне плевать, — прошипела я, как змея, выдернула руку и бросилась вниз по лестнице, точнее, по тому, что от неё осталось, оставляя ее стоять посреди разрушенного кабинета.
Глава 56
Ступени, вернее, их остатки, проваливались подо мной, но я не обращала внимания. Мимолетный взгляд вниз, сквозь зияющие дыры в полу, позволил мне увидеть его – Каримова. Он бежал. Среди мелькающих обломков здания, которые, казалось, сыпались вместе с ним, он стремился к спасению.
— Каримов! — яростно крикнула я, и мой голос, усиленный адреналином, прорезал хаос. Я продолжала быстро бежать, преодолевая преграды, перепрыгивая через них. Моя рука с пистолетом двигалась инстинктивно, стреляя вниз, между проваливающимися пролётами лестницы, направляя пули туда, где я видела мелькающую фигуру. Цель была одна – не дать ему скрыться.
Оглушительный грохот. Это не просто обломки — это рушится часть несущей конструкции. Я вижу, как Каримов, опередивший меня на несколько пролётов, спотыкается, но тут же приходит в себя, его спина напряжена от стремительного бега. Я снова навожу на него прицел. Пуля, вылетевшая из моего пистолета, срикошетила от какой-то металлической балки рядом с ним. Чёрт! Он двигался слишком быстро, слишком хаотично. Но я не отставала. С каждым мгновением, с каждым прыжком, с каждым выстрелом я приближалась, а адреналин гудел в моих венах, заглушая страх и боль. Битва за выживание, за правду, за месть — всё это слилось в безумном спуске по адским ступеням.